Фиктивный развод. Не отпущу - Евсения Медведева

улетаю в Сочи, там у Каратика ЧП случилось какое-то, — Левон растёр лицо ладонями, откинулся на спинку сиденья, старательно не сталкиваясь взглядами. — Так будет лучше.

— Да, ты прав. Так действительно будет лучше…

Мы распрощались и отправились каждый своей дорогой. Вот только есть тропинки, есть магистрали… И что выбрать дальше — неизвестно.

Левон настоял, чтобы я осталась в нашей квартире. Андрюшка к тому моменту уже жил отдельно… Ладно, в этом же доме, но в соседнем подъезде. Помню, как Куталадзе отчаянно пытался найти что-то максимально близкое, чтобы окончательно не потерять сына из вида.

И вот спустя полгода наши дороги разошлись по трём направлениям.

Семья распалась на три ниточки. И вроде ждали этого, а грусть всё равно жрёт изнутри.

Вошла в квартиру и вдохнула густой аромат преобладающего мужского парфюма. Теплая, уютная, просторная… Это был пентхаус, вид которого будоражил до сих пор. Нам её подарили на свадьбу, и за столько лет не возникло ни малейшего желание подобрать что-то более новое, современное. Мы ограничивались регулярными ремонтами и сменой мебели, чтобы оживить приевшееся пространство.

Бродила по коридорам, не решаясь открыть двери ни в кабинет мужа, ни в комнату сына. И когда зазвонил телефон, я бросилась на этот звук, как к последней надежде спасения от тишины.

— Да, Свет, — рухнула на диван, вдруг ощутив усталость. Услышать голос подруги стало настоящей наградой.

— Просекко или текила? Я просто не знаю, что предпочитают разведёнки, — вот умеет моя подружаня пошутить так, чтобы за живое задеть. Но как-то деликатно, любя…

— Нет, Свет, я пас…

— Поздно. Купила и то, и другое, а ещё я стою у тебя под дверью, — рассмеялась подруга и для убедительности ткнула в дверной звонок.

Света обняла меня с самого порога, прижала к себе и стала поглаживать по голове, как делала это в детстве мама.

— Ну что, милая, отметим первый день свободной жизни?

Глава 3

Глава 3

— Кар, я до сих пор в шоке, — разрумянившаяся от шампанского Света быстро нарезала овощи на салат, пока я жарила креветки. — Мой психолог года два назад дал задание сделать доску желаний. Оформить все сферы жизни, так сказать…

— Свет, не надо, — я уже чувствовала, к чему она ведёт. Но силы покидали меня слишком стремительно, чтобы вновь и вновь проживать то, что произошло сегодня.

— Не перебивай… На том плакате было всё стандартно: дорогая тачка, брендовый шмот, успешная карьера, красота, молодость… А в центре у меня была счастливая семья. И это не вырезка из журнала, — Света отвернулась, закинула вверх голову, как делала всегда, борясь с накатывающими слезами. — Это была семья Куталадзе. Левон… Такой большой, надёжный, спокойный. Карина – мягкая, добрая и чуткая. А ещё был мальчик Андро, которого все всё равно называли Андрюшей. Этот чудесный малыш дался им непросто, чем спас, сплотил, заставил ощутить себя настоящей семьёй. Карин, я была уверена, что вы одумаетесь и дёрнете стоп-кран…

— Стоп-кран, Света, нужно было дёргать, когда нас женили против воли! — стиснула челюсти от злости.

— Кара, ты была девчонкой. Ну что ты знала о жизни-то? Да и давай признаем, твой брак оказался более прочным, чем мой… А я вообще-то по любви выходила, — подруга зажмурилась, словно уговаривала себя не вспоминать прошлое, загнавшее её на сеансы к психологу. — Мой Паша так любил меня… Так любил! Обещал на руках носить до конца жизни! И что вышло из этой любви, о которой он трубил на всю округу? А ты знаешь, когда меня во второй раз из травматологии выписывали, я доктора умоляла поставить диагноз — травматическая сила мужской любви! Но он, сука, отказался… Но посоветовал сходить к мозгоправу, раз я с первого раза не поняла, что пора убегать от такого мудака…

— Света… — вроде и момент не тот, но мы одновременно расхохотались. Вот за это я и любила свою лучшую подружку. Она и погоревать может, и посмеяться над всем и вся.

— Но ничего, Кара. Мы с тобой молодые ещё. Тридцать семь — не возраст, да? — подруга поправила недавно сделанные аппетитные титечки и поиграла бровью.

— Когда мы вышли из ЗАГСа, нас встретил Андрюша. Ему больно настолько, что досада через край выплёскивается. Он заявил, что мы должны быть рады, ведь всё это время только он и удерживал нас вместе, — эта картинка всё никак не выходила из головы. — Я вообще не понимаю, откуда он всё это взял?

С надеждой поглядывала на телефон, по привычке ожидая и сообщения от сына, и короткого отчета от мужа: в аэропорту, в самолёте, прилетел…

Неужели этого больше уже не повторится? У меня из-под ног словно почву выбивали. Или лестницу. Доска за доской. И я вынуждена учиться ловить равновесие заново…

Не могла сидеть на месте. Устала гипнотизировать бездушный кусок пластмассы. Схватила поднос с сыром и распахнула двери на террасу. Мне нужен был воздух.

Долгожданный день моей жизни вдруг приобрёл оттенок грусти. Да такой, сука, яркой, что хочется позвонить и Левону, и Андрею, и потребовать немедленно вернуться домой, чтобы обнять мать!

— Карин, у тебя замечательный сын. Успокоится, привыкнет и поймёт, что уже нужно смотреть не на жизнь родителей, а на свою. Хата есть, тачка крутая, мося – как у американской кинозвезды. И ты не смей винить себя в этом! Не смей! Вы с Левоном дали ему всё и даже больше!

Светка накрыла меня пледом, а сама устроилась рядом. Так мы и сидели на уличном диване, наблюдая, как за серыми высотками медленно исчезает солнце.

— Ты считаешь меня идиоткой, да? — я усмехнулась и сделала глоток сладкого игристого. — За мужика такого надо держаться, молиться и в ноги целовать… Я права? Только, Свет, я всё это уже слышала от мамы.

— Нет, я вообще считаю, что держаться за мужика — предавать себя. А вот то, что когда ты отпускаешь руку любимого, как только нарушаешь связь, которая держала вас на плаву всю жизнь, должна быть готова, что скоро всё очень быстро посыплется, — подруга поцеловала меня в лоб, прижалась щекой и зашептала. — Я просто боюсь, что вы совершаете самую ужасную ошибку в своей жизни. Это страшно…

— Страшно — это когда вы, ты или твой мужчина, проснётесь однажды с навязчивой мыслью, что