Сломанная любовь - Евсения Медведева

подругу, что через открытое окно пыталась стащить конфету из вазочки. – В психологии есть такая штука… Как бы попроще объяснить, типа переноса собственных страхов. Мне кажется, что ты боишься, что больше уже не попробуешь молодого тела, вот и прицепилась ко мне. Да, Алевтина? Сознавайся, давай.

– Да я почаще тебя молодые тела вижу, Олька! – не на шутку вспылила бабушка, подошла к окну и уткнулась нос к носу. – Это ты из себя монашку сделала.

– Вредная бабка, – я высунула язык и снова опустилась на диванчик, стягивая подругу с подоконника.

– Ну права же Алечка, – Катя забрала чашку кофе, что любезно протянула ей моя вредная старушка. – Пойдём, Оль? У меня как раз выходной. Потанцуем, выпьем и вернёмся под утро пьяные, зацелованные, но о-о-очень довольные!

– Кать, ты же помнишь, что замуж выходишь?

– Я-то помню, но вдруг мне получше вариант попадётся? – Катерина рассмеялась так, как только она и умела. Живо, весело и настолько заразительно, что уже через мгновение смеялись все, и даже Мишка прибежал на шум.

– Все! Отстаньте от меня, – я еле выпуталась из душных объятий подруги. – Никуда я не пойду. У меня дел – вагон. А не отстанешь – Царёву наябедничаю, он быстро из тебя дурь выбьет.

– Подождёт твой вагон, – отмахнулась подруга, проигнорировав мои угрозы.

– Это ваше гулянье подождёт моего отпуска.

– Ну, смотри мне, подруга! Я помоложе буду, память у меня острая, – недобро усмехнулась Катя, переглянулись с Алей. – Я ещё напоминание в телефоне поставлю, на всякий случай.

Уговорить меня этим двум гарпиям не удалось, поэтому я умчалась заниматься делами, пока они окончательно не свели меня с ума своим параноидальным стремлением столкнуть с праведного пути.

Стирала, гладила и собирала вещи сына в садик, старалась отключить мозг, но мысли все время уносили меня на проселочную пыльную дорогу, в заросли шиповника и полыни, где синяя гладь василькового поля снова раскрыла бескрайнюю бездну, пытаясь утянуть меня в свой плен.

Ощущала себя загнанным зверьком, что от хищника пытается спрятаться. Только в моем случае хищником было прошлое…

***

– Что за красота такая в белых гольфиках? Новенькая? – раздалось, когда я уже почти добежала до своего подъезда. – Чего молчим? Немая? Или глухая?

Оставалось всего три шага до безопасности, в которой я могла спрятаться от шумной компании парней, что шла за мной от самого ДК. В одной руке сжимала розовый рюкзак, с куклой барби на большом кармане, а в другой пакет с гимнастической формой. Пальцы впивались в тонкую пленку, мысленно плача, что останутся вмятины на красивом рисунке.

– Да еще в профессорском доме живет! – снова донеслось сзади. – Куда бежишь, мелкая? Боишься, что папенька-профессор в угол поставит?

В один прыжок перескочила ступеньки, судорожно ища ключи в кармане джинсового сарафана. Как только рукой коснулась деревянной ручки, в металлическую поверхность подъездной двери с глухим звуком прилетел мяч. Всего в паре сантиметров от моей головы. Я вскрикнула и зажмурилась, приготовившись к нападению.

– Р-р-рты закр-р-рыли! – забавное хриплое рычание раздалось у самого уха. Я ощутила аромат табака и чего-то сладкого, такого знакомого, что невольно дёрнула головой в сторону незнакомца. Высокий парень нагнулся, поднял баскетбольный мяч одной рукой, а второй поднес к губам баночку кока-колы.

– Как зовут? – он застыл в паре сантиметров от моего лица, с интересом шаря по лицу пугающим своей остротой взглядом.

В тусклом свете оранжевого фонаря его лицо казалось нереальным, будто бы нарисованным. Тень подчёркивала остроту скул, красивую прямоту носа и резкий контур губ, что изогнулись в ухмылке, как только я коснулась их робким взглядом. Вместо того, чтобы убежать, я продолжала рассматривать его, как завороженная. Опускала взгляд всё ниже и ниже, в расстегнутом вороте джинсовой рубашки виднелся край татуировки.

– Ольга. Ольга Сладкова, – почему-то покорно выдала я, облизывая пересохшие губы.

– Фу, как грубо. Тебе не идёт, маленькая. Будешь Олькой. Олька Сладкова слаще кока-колы…

***

Но нельзя мне в прошлое… Запрещаю!

Глава 4.

Глава 4.

Неделя пробежала незаметно и весьма успешно. Королев больше не попадался на глаза, оставив за собой след тревожных сновидений, а матушка вновь забыла, что хотела увидеть внука. И слава Богу! Её внезапного внимания мне только не хватало. И так забот было полно, свои запоздалые родительские порывы пусть пока припрячет до лучших времён.

Меня устраивали скупые поздравления с праздниками и аккуратно упакованные подарки, что она передавала для Мишки через бабушку. Сын, как ни странно, не задавал вопросов. Ему словно достаточно было любви и внимания от прабабушки. Ведь именно она была с ним с самых пелёнок, мужественно встречая изнуряющие истерики от коликов, режущихся зубов и плач от каждого расставания с матерью. Бабушка вовлекала малыша в забавные игры, чтобы дать возможность выскользнуть из дома без разрывающих материнское сердце слёз. Она стала моей стеной, опорой. Благодаря её самоотверженности я смогла закончить университет и получить нормальное образование. Именно Алечка забирала тревогу, боль и чувство опустошённости. Стала спасательным жилетом, что не дал пропасть в водовороте внезапно обрушившейся взрослой жизни. Не дала утонуть, вытащила на берег и терпеливо ждала первых шагов по дорожке, вымощенной из проблем и страхов. Радовалась успехам, помогала преодолеть трудности. Она дала нам крышу над головой, позволив вновь ощутить уют родного дома.

Прижалась к решётке веранды, тихо наблюдая, как Мишка носится по участку, пытаясь спрятаться от бабушки. А Алечка покачивалась в кресле, закрыв красивое лицо сухими пальцами, на которых сверкали перстни. Это была забавная игра, потому что вариантов выиграть у внука просто не было. Он злился, а бабушка была неумолима к детским слезам. Она даже и не думала поддаваться, и мне не позволяла, а замечая мой соблазн «Включить слепую мамочку», громогласно выдавала местоположение малыша. «Жизнь – не рафинад! Пусть знает, что спрятаться никогда не удастся! Трудности нужно встречать смело, Оля».

– Мам, а ты когда вернешься? – Мишка сжал губы, в очередной раз смирившись со своим проигрышем, и бросился ко мне в объятия, которыми просто невозможно было насытиться.

– Ты три ночи поспишь без меня, а утром я уже дома буду, сынок, – прижалась губами к мягкой щечке малыша, уловив запретную сладость шоколада. – За тобой присмотрит Ирина Николаевна, Миша. Ты же будешь хорошим