Насквозь - Таша Строганова

кофе подряд. Люсьен приходил уже трижды. Даже Абрамов заглядывал.

Поставщики задержали доставку морепродуктов, и среди персонала царила лёгкая паника. Так как на вечер был назначен небольшой, но очень важный банкет для весьма влиятельных персон. И те как раз-таки желали средиземноморской кухни.

Собственно, Абрамов заходил как раз по этому поводу.

После его ухода Роман начал звонить по знакомым. «Одалживать» редкие ингредиенты или «запрещёнку» было не то чтобы в порядке вещей, но между своими такое имело место быть.

Правда за банальные креветки и кальмаров Рому, конечно, засмеяли. Но Петров, его старинный приятель, бывший когда-то давно больше, чем приятелем, всё же согласился помочь.

Уладив вопрос, Рома немного расслабился. Но ненадолго. Потому что спустя минут десять к нему в кабинет вбежал немного испуганный Илларион, их администратор.

- Роман Владимирович, там к вам, - он попытался отдышаться. – К вам там.

- Я понял, что ко мне, - Рома закатил глаза. – Иля, не мельтеши, что стряслось?

- Там к вам бандит, - выдохнул Иля и страшно выпучил глаза. Он вообще был экспрессивными малым. И хоть Рома предпочитал более спокойных людей на руководящих должностях, парень всё же отлично справлялся со своей работой. Да и таким взбудораженным он бывал нечасто.

- Чудесно, - Бессонов вздохнул. Только бандитов ему не хватало. Впрочем, он сомневался, что к нему действительно пожаловал криминальный авторитет. В конце концов, девяностые давно канули в Лету. – Зови своего бандита.

- Прямо сюда? – ужаснулся Иля.

- Не в зале же перед гостями мне с ним разговаривать, - Рома начал слегка раздражаться. – И выпей валерьянки. У нас сегодня вечером банкет, а ты выглядишь как барышня, которой срочно нужны нюхательные соли, потому что корсет зашнуровали слишком сильно.

Илларион тут же взял себя в руки, чинно поклонился, позер, и вышел.

Роме даже интересно стало, кто же настолько впечатлил его администратора. Он усмехнулся, представляя, как в дверь входит типичный новый русский в малиновом пиджаке и с цепью, толщиной в палец.

Но каково же было его удивление, когда на пороге его кабинета возник никто иной как Ванечка Белоусов.

Стоило отдать должное, выглядел он действительно недобро. Высокий, широкоплечий, в кожаной куртке, коротко стриженый и с расползшимся на половину лица уже пожелтевшим фингалом.

- Чем обязан? – Рома растерялся, конечно, но довольно быстро взял себя в руки. Всё-таки самообладание было его коньком.

 

***

 

Ваня и сам не знал, на что рассчитывал, когда ехал сюда.

Вероятность того, что Бессонов не то что предложит ему работу, а хотя бы вообще вспомнит, была довольно мизерной.

Но пути назад не было. Конечно, приди Белоусов завтра утром обратно в кафе, Ачик, кроша зубы и прожигая взглядом, но взял бы его обратно. Потому что, несмотря на его пиздёж, очередь к ним не выстраивалась.

Но Ваня уже просто не смог бы.

От одной мысли о том, что придётся вернуться в то место, его передёргивало. Нет. Стоило хотя бы попытаться что-то изменить.

Бессонов выглядел так же, как и в то утро. Красивым, ухоженным и неприступно далёким. Только на мгновение Ване показалось, что в его зелёных глазах мелькнула растерянность.

- Чем обязан? – довольно прохладный вопрос. Ну а чего ты, Ванечка, ждал? Что тебе тут поляну накроют и на коленях умасливать будут, благодаря, что пришёл?

Отчего-то при мысли о Бессонове на коленях, Ваню обдало жаром. Он опустил взгляд, разглядывая чуть заляпанные носы своих белых кроссовок.

Потом всё же вскинул голову и произнёс:

- Вы предложили мне работу, Роман Владимирович. Предложение ещё в силе?

Бессонов помедлил. И эта минута, или сколько там прошло, показалась Ване бесконечно долгой.

- В силе, - Роман поднялся и вышел из-за стола. – Что же заставило тебя передумать?

Сейчас, когда он подошёл ближе, Ваня заметил, что Бессонов был ниже. Не то чтобы намного, но при желании Ваня мог разглядеть его светлую макушку. И волосы на ней забавно вились.

Что за дурнятина лезла в голову. Ваня разозлился. И на себя, за глупые мысли, и на Бессонова, за то, что хотел что-то там выпытать.

- Уверены, что вам оно надо, Роман Владимирович? – хмыкнул Ваня. – Проблемы индейцев шерифа обычно не касаются.

- Кусачий, - Роман усмехнулся уголком рта. – Ладно, пытать не буду. Не скрою, ты меня удивил тем, что решился.

- Я и сам пиздец как удивлён, - чуть слышно пробормотал Ваня.

На что Бессонов вскинул голову, внимательно посмотрел ему в глаза и вдруг улыбнулся. Красивой такой, открытой улыбкой. От неё у Вани что-то внутри перевернулось.

Что ты лыбишься. Я не пидор.

Да, он должен был сказать эти слова. Но почему-то улыбнулся в ответ. Немного криво. Будто ему было больно.

На самом деле Ваня просто не особо привык это делать. Но ему хотелось верить, что с этой новой работой что-то в жизни поменяется.

И кто знает, может быть он снова научится улыбаться?  

III. Что-то важное между

 

***

Утром следующего дня для Вани началась новая жизнь.

Вот прямо за дверями кухни, куда его проводил немного дёрганый типок, назвавшийся Илей. Видимо, в столице у всех администраторов были идиотские имена.

Какое у него там полное имя? Простофиля, что ли.

Внутренне усмехнувшись, Ваня прошёл к раздевалке персонала и переоделся в китель, любезно врученный ему Илей.

Китель сидел как влитой. Не в пример тому халату, который Белоусов носил раньше. Что в училище, что в забегаловке, гордо именуемой «Кафе Элегия».

Полюбовавшись собой чуток в большом зеркале и поправив на голове поварскую шапочку, Ваня вышел в помещение кухни.

Здесь творилась суматоха. Но она выглядела организованной. Кухня работала словно один большой живой организм. Которым дирижировал мастер-виртуоз.

Сам мастер, с огромными рыжими усами, обнаружился у холодильника. Он активно жестикулировал и доказывал что-то своему су-шефу.

Ваня ещё не запомнил всех имён, но Люсьен сразу врезался ему в голову. Такого захочешь, не забудешь.

Про подобных людей говорят: человек с пассивной жизненной позицией. Пидор, короче.

То, что Девор тут главный, чувствовалось даже без объявления свыше. Впрочем, Роман вчера, когда представлял Ваню, всё же расставил приоритеты.

- Ты, - пока Белоусов предавался воспоминаниям, к нему рыжей фурией подлетел Девор. Он изъяснялся на ломаном русском. – Человек, меня тебе навязали!

Ваня подавил