Измена (не) моя любовь (СИ) - Эдельвейс Анна

Таня внимательно посмотрела мне в лицо:

— Странно, пила я, а глаза у тебя блестят. Придумала что то?

Я кивнула, повернулась к своей машине.

Как же она мне была дорога, моя синяя машина! Но, я находилась в пылу вендетты,

враг не должен пользоваться отжатым у меня трофеем. Вот теперь я поняла, почему мосты взрывали те, кто отступал. Достала связку ключей и, нажимая со всей силы, нацарапала остриём через весь капот: «Подавись».

Мы уже ехали в Танином роскошном новом Бугатти, она мечтательно смотрела в затылок водителю:

— Олька, я чё придумала! Сейчас всех подружек подвяжу, начнём стрематься над твоей «Мамбой». Она же твои бутики себе прибрала? Всё, пиз*ец ей!

Напишем миллион отвратительных отзывов про магазины. Не сегодня, дня через три. Типа того, что в магазинах явно смена власти, продавцы хамят, товар фуфло, подсовывают фальсификат. Прикинь, в контору Луи Витона прилетит бумага, что в их фирменном магазине подделки продают! Пока разберутся, магазинам крышка. Пожалеет Мариночка, ой пожалеет.

Таня довольно потирала руки:

— Короче, должна же я за подругу отомстить. Вернём в магазины всё что купили у тебя в своё время, да со скандалами. Соцсети зарядим, чтобы наши туда в фирменные магазинчики ни ногой. Посмотрим, что Марина теперь продаст. Я пару новых сумок верну, как раз не днях прикупила. Зашибись мы Маринке разборки устроим.

Водитель Тани привёз нас в салон связи на Центральной. Танька с любопытством вертела головой по сторонам, я выбирала телефон в салоне, считала финансы, подруга остановила меня:

— Слушай, купи себе самый средний телефон, чего ты айфон разглядываешь. Выбрасывай из головы свои замашки, ты же не можешь выделяться среди коллег. Ну, среди будущих коллег. Это раз. Второе: сейчас всё перенесём в новый телефон, что надо, мой номер впиши, другой, не этот. Связь будем держать. Старую симку выбросим, твой айфон у меня полежит. И вот что, Оль.

Таня выразительно посмотрела на мою руку, кивнула подбородком на обручальное кольцо:

— Не хочешь снять?

Я озадаченно уставилась на тонкий золотой обруч, некогда привязавший меня к Сергею. Конечно, слёзы навернулись. Я за все эти годы и не снимала его. Вздохнула, стащила с пальца, повертела головой. Ближайшая урна, заплёванная окурками оказалась в двух шагах от меня. Самое место для моего кольца. И для брака в том числе.

Таня высадила меня на вокзале, обняла:

— Возвращайся, Оля. У меня есть ящик Дом Периньон, тебя будет ждать. Помни, ты не одна. Я на твоей стороне. Цоллер твой очухается, дам тебе знать. Помрёт — другого найдём.

Таня ласково погладила меня по волосам:

— Любой вменяемый понимает, что Серёжа мразь. Чтоб он сдох, желательно сегодня к ужину. Он проиграет. Ты справишься, Оля. Люблю тебя. Возвращайся, моя хорошая.

Я смотрела вслед подруге, еле слышно прошептала одними губами: «Вернусь».

А пока — в бой!

Глава 7

Смотрела в мутное стекло поезда, щурилась злыми сухими глазами и пыталась понять что чувствую.

Наверное, я должна была рыдать от потери, но нет. Потеря — это когда не стало отца. Чувствовала тоску по мужу? — да нет же, не было тоски, может быть потому, что любовь, которую я хотела иметь была задушена равнодушием моего мужа.

Заказала чай у проводника, смотрела как подрагивает чайная ложечка в стакане, отбивая такт в трясущемся вагоне, где-то капризничал малыш, тянуло запахом прогретого титана. Вдруг подумала, а когда я была счастлива последний раз? Что то и не вспомню. Всегда была несчастлива с мужем. Я ведь не любила его, просто он так настаивал, так торопил с чувствами, а мне так хотелось тепла, я ведь знала, что отец сражается за жизнь. Что скоро я останусь одна. Хотелось опереться на мужское плечо. А тут так кстати Серёжино настырное плечико вломилось мне в душу. Эх, да что уж теперь.

Я прижалась лбом к холодному стеклу вагона и вдруг с удивлением поняла, что испытываю облегчение. Да, да! Реальное облегчение от того, что наконец всё прояснилось. Тревога, подозрения, голод по ласке, что коршуном крутились последнее время надо мной — прорвались болезненным гноем, выплеснулись.

Меня расстреляли картечью скотства два самых дорогих человека. Всё, что мне осталось: выжить. Поклялась сама себе: вернусь королевой. Счастливой, здоровой и богатой.

Я сильная по самое горлышко и как бы мне сейчас не было плохо, не сдамся. Ни за что не сдамся. Сжала зубы так, что хрустнуло за ушами: «Спасибо вам, господа предатели за науку, за то, что научили ненавидеть и бороться. Моя ревность это теперь клубок кипучей ненависти».

Стоило подумать о муже, отголоски ненависти вспыхивали новым костром. Саднили, полыхали нестерпимой болью. Все мысли скручивались в толстенный жгут, удавкой давили горло. Я должна уничтожить эту мразь по имени Серёжа Жданов. И уничтожу. Только надо собраться с силами, разработать стратегию. Недаром я сколотила свой собственный бизнес с брендовыми аксессуарами. Папа не одобрял мою возню с галантерей, но и не перечил. Он вообще никогда мне ничего не запрещал. Выделил долю в своей компании, я передоверила её мужу. Доверие вышло мне боком. Что ж, наука на будущее.

Решила: «всем, кто меня обидел мало не покажется». Записав в мозгах клятву отомстить мужу и подруге я приехала в никуда.

Незнакомый город это что? Правильно. Возможность сначала заблудиться, после повздорить с таксистом, потом ехать всю дорогу сжимая в кулаке ключи, надеясь отбиться в случае чего как холодным оружием. Вот примерно в таком бодром настроении я доехала не понять куда.

Взобралась на пятый этаж старого здания в темпе «зачёт на стометровку».

Стояла перед дверями чужого офиса, держалась за правый бок, там нещадно кололо.

Колом мне вышел подъём без лифта к вершине моего нового успеха.

От нервов сцепила зубы, мурашки стаями ползали под тонким свитерком. ' Входи уже, ну!' — подбадривала саму себя и не могла решиться. Зажмурилась, в ушах сразу раздался перестук колёс, плацкарта, бесконечно лязгающие двери, чужие люди, запахи, голоса. Думала, высплюсь в поезде: куда там. Сидела всю дорогу взведённой пружиной, всё думала о Сергее, о своей закадычной мамбе-Маринке.

Неожиданно дверь офиса открылась, я отступила, схватившись за ворот ветровки, прижимая к себе сумку, папку с рекомендациями. Думала о том, что сейчас мне придётся врать, выкручиваться. И всё для чего? Чтоб выжить, выкарабкаться из чужой западни. О Господи, что со мной происходит, как я могла оказаться в этой ситуации.

Женщина удивлённо смотрела на меня из двери:

— Вы ко мне?

Я пожала плечами, стеснительно промямлила:

— А я не знаю. Наверное. Я от Тани из Москвы.

Через минуту я сидела перед хозяйкой, она проницательно и хитро посматривала на меня.

— Почему вы хотите работать в нашей клининговой компании? Любите чистоту?

— Нет, я вообще не хочу и не люблю работать, мне просто нужны деньги.

— Я так полагаю у вас небольшой опыт в работе?

— Я не бездельница. Но лучше мне работать со шваброй и щётками. Потому, что у меня острый язык.

Незнакомая немолодая тётка вдумчиво смотрела на меня и выражение её лица перестало быть симпатичным. Вот, опять мой язык сказал лишнее. Только женщина открыла рот, вероятно собрав весь ответ в одно чёткое:«нет», я опередила её:

— Послушайте. Вы не представляете на что способна женщина, загнанная в угол.

Я не теряла надежды, пыталась сидеть ровно и смотреть в глаза хозяйке моего будущего. В помещении было тихо и спокойно, меня разморило так, что я еле хлопала глазами. До меня дошло, что я не спала почти сутки. И, между прочим, не ела.

— Вот что, вижу разговаривать с тобой бесполезно, — Танина своячница постучала стилетами по столу,: — Давай сюда свои бумаги. Вот тебе ключи. Это от квартиры, куда я пускаю далеко не всех. Пойдёшь туда, выспишься. Позвоню, договоримся что дальше.

— Спасибо, я вам заплачу…

— Мы с Таней обо всём договорились. Иди.