Никому о нас не говори (СИ) - Черничная Алёна

И я больше не думаю. Плевать на то, что ещё болит нога, что меня вот-вот может накрыть тошнота и что вместо крови в венах у меня дикий испуг.

Я срываюсь с места, и дальше всё как в беспамятстве.

Прямо. Налево.

Я бегу вдоль обшарпанных стен, расписанных граффити, по крутой железной лестнице.

Я бегу так, что не успеваю дышать. Лёгкие режет от боли.

Бегу прямо до ворот, спотыкаясь о какие-то кирпичи. Не замечаю ни жжения в коленке, ни того, что уже ноет в боку.

Я никогда так не бегала. И больше не хочу… Бегу и не оборачиваюсь по той улице, что привез меня таксист. Старые гаражи, заброшенные здания, шиномонтажки…

Останавливаюсь я уже далеко за теми проклятыми воротами. Сколько километров я летела на одном дыхании, даже не знаю. Теперь я где-то в частном секторе. Торможу возле крохотного продуктового магазина с надписью«24 часа». Это единственное здание, где есть вывеска с адресом.

В памяти почти не задерживается, как вызываю такси. Замечаю только, что в машине я дрожу так, что могу зубы себе расколотить, а телефон в моих руках то и дело сообщает о пропущенных звонках и сообщениях.

Это Соня. Но я не отвечаю ей.

Перед моими глазами всё ещё удары тех кулаков татуированных рук и кровь…

Оказавшись дома, закрываюсь на все замки. Я подпираю спиной дверь и медленно стекаю по ней к полу. Обхватываю руками колени, забыв даже о том, что рану на одном из них нужно обработать. Я не думаю, где я была, что увидела и кто этот мужик, что отпустил меня без вопросов.

Потому что я просто задыхаюсь от ужаса прямо на полу в коридоре.

Глава 5

Глава 5

«Ань, прости меня! Пожалуйста! Я, правда, не специально. Это всё Т9. Черняховского, Чернышевского… Один в один же улицы. Я не заметила даже. Так по-дурацки вышло. Я приду на вторую пару и принесу тебе вкусняшек. Прости», — и куча рыдающих смайликов.

Это пишет мне Трофимова ещё со вчерашнего вечера. Но я до сих пор ей ничего не ответила. Теперь она без перерыва извиняется. Думает, пирожными или шоколадкой сгладить вчерашний косяк. Трофимова ведь просто перепутала адреса.

Она перепутала, а я поехала чёрт знает куда.

Она не заметила, а я побывала в лапах какого-то мужика.

Для Сони всё вышло по-дурацки, а я пережила кошмар. Драпала посреди ночи с каких-то боёв от толпы бешеных мужиков.

У Сони просто не ловила сеть, а я словила такую дозу адреналина, что всю ночь не смогла сомкнуть глаз.

Так и пролежала под одеялом, с замирающим сердцем прислушиваясь к звукам квартиры и подъезда. Лишь иногда проваливалась в какое-то забытьё. Но и там меня опять находил тот мужчина со шрамом на лице и тащил прямо на ринг. И на нём уже ждал он… Стоял спиной ко мне. И очертания всего и всех вокруг были размыты. Я видела лишь ту стрелу, набитую чёрными линиями вдоль позвоночника…

И в этих видениях прошла вся ночь. Моё сознание хотело отключиться от пережитого страха, но этот же страх не давал мне выпасть из реальности.

Только через несколько часов дома я кое-как смогла понять, куда угораздило меня попасть. Заброшенное здание в какой-то промзоне, толпа диких мужиков, смотрящих на то, как один бьёт другого… Кажется, я побывала в месте, очень похожем на бойцовский клуб.

Звучит странно, но это единственная светлая мысль, которой я смогла хоть что-то для себя объяснить.

Трофимова ошиблась адресом и отправила меня к толпе мужиков, смотрящих на драку.

Сегодня утром мне на мгновение показалось всё это кошмаром, но знатный синяк на коленке…

Злюсь ли я на Соню? Да я даже не знаю, как на всё это реагировать. Хочется высказаться, но не в переписке. На парах найду время, чтобы «мило» поболтать, как я заработала гематому и рану на ноге.

Но, пока иду от дома до спортивного комплекса, где проходит в это утро наша первая пара, всё, о чём думаю, так это о том, что я жива. Не перестаю перебирать в голове каждое своё слово и движение. Даже оборачиваюсь несколько раз. Мерещится мне тот амбал…

А что, если он будет меня искать? Вдруг я видела что-то, за что вообще можно отправиться на тот свет?

Снова и снова в моей голове рисуются жуткие картинки того, что со мной может случиться. Я очень хотела остаться дома, лежать под одеялом и не двигаться, но мама придёт с дежурства, а как объяснить ей мои увечья и пропуск учебного дня, не придумала. А объяснять всё равно придется. Синяк и ссадину она точно увидит.

Сидела по вечерам дома, и не надо было начинать проводить их по-другому. У меня ползёт холодный пот по спине, стоит только представить, что я могла стать героиней новостной криминальной сводки с заголовком: «Найден труп девушки. Особые приметы: разбитая коленка и…»

— О, кто к нам пришёл. Наша фотогеничная, — сразу же врывается в мои мысли противный голос Полины, как только я хлопаю дверью женской раздевалки. — Как дела?

Петрова уже красуется в ярко-красном слитном купальнике возле огромного зеркала в пол. Мы встречаемся взглядом именно в нём.

Настроение уходит ещё больше в минус. Моя надежда, что Петрова и все остальные забудут о нашей стычке, померкла. Полина зло прищуривается, а парочка моих одногруппниц с интересом замолкают, поглядывая на нас. Долбаные любопытные Варвары. Но теперь мне это кажется незначительным. То, что было вчера со мной на той заброшке, не идёт ни в какое сравнение с приставаниями Полины.

— Отлично, — отвернувшись от зеркала, я отвечаю через зубы, двигаясь к шкафчику у окна.

Обычно я всегда оставляю свои вещи там. Самый укромный уголок, чтобы спокойно блистать голой попой. Но я всё равно дожидаюсь, когда Петрова и остальные девочки покинут раздевалку. В этом семестре у нас плавание, поэтому не спеша переодеваюсь в тесный слитный купальник чёрного цвета и прячу волосы под резиновую шапочку. Я прихожу на построение к бассейну самой последней.

Но на этом моё занятие заканчивается.

— Просветова, это что? — слышу я от преподавателя, стоит мне только появиться в его поле зрения.

Он недовольно указывает подбородком на моё колено, залепленное широким лейкопластырем.

— Ссадина, — неловко пожимаю я плечами.

— Аня, пустить тебя в бассейн со свежими ранами не могу. Оставайся сидеть здесь на скамейке или в раздевалке. Пропуск ставить не буду, — строго отчитывает меня преподаватель и тут же переключается на остальных девочек. — Итак! Разминка…

Растерянно потоптавшись на месте, решаю, что лучше просижу всю пару в раздевалке, чем буду видеть ехидную рожу Петровой. Поэтому возвращаюсь туда, громко чавкая по мокрому полу резиновыми тапками.

И в очередной раз вспоминаю Соню. Счастливый человек: и в квесты вчера поиграла, и дрыхнет поди сейчас, пропуская первую пару физкультуры.

В раздевалке всё так же никого, поэтому я, не прячась, сбрасываю тапочки, снимаю жутко тесную шапочку, раскидываю волосы по плечам, стягиваю лямки, а затем и весь купальник. Оставшись голой, достаю свою сумку, запихиваю его туда, но дверь моего шкафчика с резким хлопком закрывается прямо перед моим носом.

Вздрогнув, я роняю сумку из рук.

— Бу, — слышу рядом. — Не пугайся. Это мы.

Резко оборачиваюсь. Петрова и Красно. Обе в купальниках и напротив меня.

— Вижу, — сипло отвечаю я.

Руками сразу же прикрываю своё тело. Перевожу взгляд с одной стервы на другую. И дурное предчувствие уже ползёт в мысли.

— Как-то не завязался вчера у нас с тобой разговор. Ещё и отвечать меня вызвали, минус влепили. И получается, что от тебя у меня проблемы, — хмыкает Полина, наигранно рассматривая свои длинные разноцветные ногти.

— Что-то опять она молчит, Поль. — Женя неожиданно делает шаг, подпирая меня спиной к дверце шкафа.

Прохладная поверхность неприятно покалывает мне кожу.

— Слушайте, девочки… — сглотнув, начинаю я. Но Женя хватает меня за плечи и с силой прижимает к шкафу. — Жень, отпусти. Ты чего? — мои глаза округляются.