Жестокий роман. После - Валерия Ангелос

уже все вместе поем детские песенки. Малыши смеются.

Дорога до центра пролетает быстро. Или я просто перестаю ощущать время?

Паркуюсь, помогаю детям выбраться из авто. Мы быстро проходим контроль и оказываемся внутри.

Людей здесь множество. Вот и отлично. Легче будет потеряться.

Огромная территория. Несколько комплексов. Часть под открытым небом, часть в зданиях. Тут и целая сеть аквариумов, и аттракционы для любого возраста. А еще невероятное количество сладостей.

Малыши уже тянут меня в разные стороны.

— Аквариум, — требует Бекки.

— Шарики, — бормочет Микки и показывает пальчиком туда, где продавец оформляет десерт, украшенный яркими неоновыми шариками.

— Так, — я присаживаюсь перед ними и улыбаюсь. — У меня есть идея получше. Сейчас мы купим каждому из нас эти шарики, потом сходим в аквариум. А дальше начнется самое интересное.

— Ты не разрешишь нам горки? — хмурится Бекки.

— Не сегодня, — чмокаю ее в щеку, притягиваю Микки поближе и тоже целую. — Но вам понравится. Обещаю.

Никогда не думала, что придется лгать своим детям. Только другого выхода не вижу. Я представляю все как игру. После прогулки по парку развлечений, говорю им, что теперь будут приключения.

Нам всем нужно переодеться. Потом нужно сесть на автобус и добраться до машины, на которой мы дальше поедем.

Я представляю все как квест. По пути бронирую билеты на самолет. Ближайший рейс до Лос-Анджелеса.

Бьорн готовил пути отступления. Помимо фальшивых документов у него припрятано несколько автомобилей в разных частях города.

Конечно, нас могут вычислить так. Но это тоже займет время.

— Да, интересно, — кивает Бекки, когда самолет взлетает. — Почему мы раньше так не играли? Прямо как в “Малыши-шпионы”.

— Буду чаще такое придумывать.

— Круто, мам, — говорит Микки. — А папа будет там? Папа будет нас ждать?

— Пока нет, — качаю головой. — Но мы постараемся вас вместе забрать.

— Откуда забрать? — тут же спрашивает дочка.

— Это еще один сюрприз.

— Мы едем отдыхать?

— Вы едете, — улыбаюсь. — Взрослых туда не пускают. Отдых только для детей. Очень интересное место.

Я отправляю малышей в детский лагерь. Не могу рисковать и подвергать их опасности сейчас. В Калифорнии полно разных вариантов, выбираю лучший.

— Мам, — Ребекка хмурится. — Что-то не то. Да?

— Все хорошо, моя родная.

Обнимаю ее. Крепко-крепко.

Микки уже убегает к другим малышам. Дочку ждет группа постарше. Тут принимают до четырнадцати лет.

— Когда ты приедешь?

— Через неделю.

Мое сердце разрывается на части. Но я даю дочери твердое обещание. Теперь нет других вариантов. Только выполнить. За неделю нужно все решить.

Направляюсь в отель и ощущаю жуткую пустоту внутри.

Такое чувство будто часть плоти вырвали.

Ничего. Я справлюсь. Я со всем разберусь. Будет абсолютным безумием возить за собой детей. Им безопаснее оставаться в лагере. Да и так меньше шансов, что нас найдут. Это позволит выиграть время.

Я оплачиваю номер на сутки. Мои документы не вызывают никаких вопросов. Так можно ли назвать их фальшивыми? Эти бумаги нельзя отличить от настоящих. Кредитки тоже работают.

Оказавшись в номере, позволяю себе немного расслабиться. Раздеваюсь и принимаю душ. Мышцы ноют от напряжения, до конца выдохнуть не выходит.

Хотя это понятно. Я не успокоюсь, пока все вопросы не будут решены.

Выхожу из душа и набрасываю халат, затягиваю пояс потуже. Смотрю на свое отражение, невольно усмехаюсь и склоняюсь над раковиной.

Прикрываю глаза.

— Все получится, — повторяю твердо. — Все уже получается.

Да. Именно так. Главное — мои дети в безопасности. Бьорн сам о себе позаботится. А я… я просто должна собраться.

Открываю кран, набираю прохладную воду в сомкнутые ладони. Умываюсь. Несколько раз.

Меня потряхивает. Нервная дрожь пробегает по телу. Без причины.

Позади слышится шорох. Или просто чудится?

Я выпрямляюсь и содрогаюсь. В отражении зеркала сталкиваюсь с до боли знакомым лицом. Смуглая кожа. Резкие, жесткие черты. Черные глаза прожигают насквозь.

Марат. Он стоит прямо позади меня. Застываю, не могу отшатнуться в сторону. Не могу вообще шевельнуться. Леденею изнутри.

Мужчина делает шаг вперед. Его пальцы вплетаются в мои волосы, резко дергают, заставляя вскрикнуть.

— Нагулялась? — хриплый голос пронизан гневом. — Я ни одну блядь не ебал. Ни в тюрьме, ни когда вышел. Сука. Хранил тебе верность. Три гребаных года.

— Пусти…

— Даже не мечтай, — ухмыляется и притягивает меня вплотную, давая прочувствовать насколько сильно заведен. — Ты будешь жить только на моем члене.

5

Я бью его локтем в живот. Изо всех сил.

Марат выпускает меня. Скорее от неожиданности. Вряд ли он вообще замечает боль. Жесткий захват размыкается на пару секунд, но этого мне вполне хватает. Мигом выскальзываю и бросаюсь к двери.

Главное — выбраться из ванной.

Пульс бьет по вискам так сильно, что оглушает. Тело пробивает холодный пот. Я сжимаю ручку двери, а повернуть ее не успеваю.

Тяжелые ладони опускаются на плечи. Резко сжимают, разворачивают. Марат буквально вбивает меня в деревянную поверхность.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

Хищный прищур. Нарочито ленивый тон. Я успела забыть, как выглядит его ярость. Настоящая ярость. Чистая, ничем не прикрытая.

— Меня воротит от твоих прикосновений, — буквально выплевываю, запрокинув голову назад, взгляд не отвожу и стараюсь не думать о том, что чувствую, когда вижу жгучие искры в черных глазах.

Марат не изменился. Об него обжечься можно. И сгореть дотла. Жар его пальцев ощущается даже через плотную ткань моего халата. Кожу печет.

— Сука, — скалится он.

Склоняется надо мной и с шумом втягивает воздух. Будто дикий зверь добычу обнюхивает. А когда снова смотрит на меня, взгляд его становится темнее.

— Блядь, — хрипло бросает мужчина. — Зря ты затеяла эту игру. Сейчас не лучшее время.

— А это не игра, — ровно отвечаю я. — Мне физически плохо, когда ты до