Помоги мне любить - АннаГи

отказались от меня, когда умерла и бабушка. Так, в десять лет, я попал в интернат. Из интерната в училище. И там, в училище, на третьем курсе, обдумывая способ смерти, я был уверен, что в моей жизни не будет ничего хорошего. Я не мог подумать, что преподаватель литературы отправит одно из моих сочинений в литературный журнал. Его приняли. Издали… издали именно тогда, когда я собирался умереть. Это остановило меня. Никогда не забуду лицо Михаила Ивановича, когда он показывал мне журнал. Он радовался как ребенок. Радовался так, словно не меня издали, а его. Он кричал, что у меня талант, что я рожден быть великим человеком. И я поверил ему. Написал второй рассказ. Затем третий. Четвертый… Я и не заметил, как стал известным.

— Так, значит, Вы писатель? — перебила Сара.

— Да! — ответил он. — А, если бы я тогда умер, то сочинение было бы единственным, что я оставил бы после себя! И я не стал бы писателем! Я лишился бы всего, что имею сейчас!

Сара недоверчиво смотрела на него.

— А эта книжка… — он указал на записную книгу в коричневом переплете, — мой первый сборник стихов. Правда, он еще в разработке! Я решил попробовать себя в поэзии и хотел почитать тебе, чтоб ты сказала нравится или нет. Думал, что ты будешь первой, кто услышит мои стихи.

Евгений улыбался, пристально смотря в большие черные глаза собеседницы. Несмотря на широкие, сросшиеся воедино и черные как уголь брови, доставшиеся ей в наследство от дедушки, лицо Сары было красивым. Идеальные по нынешним стандартам черты лица, пухлые губы и выразительные глаза привлекали его. Рост девушки был метр пятьдесят три и, на фоне одноклассниц, Сара казалась ребенком, который ниже их минимум на голову. Из-за этого все считали, что девушка учится не в выпускном одиннадцатом классе, а всего лишь в восьмом.

— Если честно, я люблю стихи! — сказала Сара, заулыбавшись в ответ.

— Тогда, если я тебя отпущу, обещаешь не убегать?

Сара утвердительно качнула головой.

— Обещаю… — неуверенно сказала она. Евгений разжал руку, и девушка почувствовала себя свободной.

— А какой у Вас псевдоним? — спросила она.

— Когда расскажешь о себе, тогда скажу! — схитрил он.

Сара, перестав улыбаться, недовольно сузила глаза.

— Ну а ты что хотела? Я рассказал о себе! Сейчас почитаю стихи! А ты — нет! Мне же тоже интересно! А так это называется «игра в одни ворота»!

Девушка улыбнулась.

— Первый мой стих, который я тебе прочитаю, посвящается маме.

Взяв книжку в руки и открыв ее на нужной странице, Евгений зачитал Саре стихотворение, написанное им в юности. В основном мужчина писал рассказы и любовные романы. Его называли писателем-романистом и, стремясь скрыться от поклонниц и очередного любовного скандала, он сбежал в небольшой городок у моря. Здесь, на маяке, писатель решил издать сборник со стихами, поэтому в последние дни практически не расставался со своей записной книгой.

— Все! Теперь твоя очередь! — говорил он, спустя часа. За это время Сара с удовольствием выслушала более десятка стихотворений, часть их которых вызвала на ее глазах слезы.

— То есть?

— Расскажите о себе!

Сара опустила глаза.

— Пожалуйста!

— Зачем? — недоверчиво спросила она.

— Во-первых, мне интересно! Даже очень!!! Во-вторых, в последние дни меня покинула муза, а так, возможно, мне будет, о чем написать! А в-третьих, я чувствую, что тебе нужно выговориться! Это написано в твоих глазах. А я подхожу для этого лучше всего! — вновь заулыбался Евгений. Сара удивленно смотрела на его широкую улыбку, из которой выглядывали белоснежные передние зубы. Светлые глаза Евгения игриво смотрели на нее. Девушка почувствовала к нему симпатию. Ей ужасно сильно захотелось так же игриво ответить ему.

— Это почему же? — спросила она.

— Потому, что я никому ничего не скажу! Обещаю!

— А как же, во-вторых? — улыбаясь, съязвила девушка.

Он рассмеялся.

— Поймала! Ладно, уговорила, писать не буду!

Улыбка мгновенно пропала с лица Сары.

— Хорошо. Вы угадали, я действительно хотела умереть! Просто… — девушка замолчала. Решительной, с которой она сказала первые предложения, словно испарилась, заставив Сару сомневаться в каждом слове, которое приходило ей на ум. — Просто… — вновь замялась она. — Просто…

Не говоря ни слова, Евгений смотрел на нее, ожидая, когда собеседница решится продолжить сказанное. Он, переживая, что она вновь замкнется, не мог себе позволить перебить ее.

— Просто я никому не нужна! Никто меня не любит! А еще я ненавижу себя! Ненавижу это тело! Ненавижу то, что мой отец мусульманин! Что мать связалась с ним! Что, когда мне было полгода, он бросил нас и вернулся к себе на родину! Из-за него и его генов я как белая ворона! — словно выкрикивала ее душа. Полные боли слова, подобно водопаду, обрушились на него. Сара рассказала об опекунах, о школе, о предательстве, об издевательствах, о безответной любви.

— Как можно любить того, кто издевается над тобой? — удивлялся Евгений.

— Раньше он не был таким! Он был добрым и заботливым! Всегда ко мне хорошо относился, помогал! В детстве мы с ним дружили. Если честно, я люблю его с третьего класса! Он тогда защитил меня от собак! И после этого каждый раз провожал в школу и со школы! Он всегда был смелым и сильным. Но два года назад все изменилось. После похорон матери, его словно подменили. Он обозлился на весь мир, но больше всего на меня. Просто он считает, что я виновата в смерти его матери. Когда мы переходили дорогу, пьяный водитель не мог справиться с управлением и на бешеной скорости ехал на нас. Вера Николаевна, оттолкнув меня, попала под колеса. Смерть была мгновенной. Если бы она отскочила, то была бы жива! Нормальный человек так и сделал бы! Но она… Зачем она спасла меня? Зачем? Лучше бы она отскочила, а я умерла! Я все равно никому не нужна. Никто не оплакивал бы меня…

— Не говори глупости!

— Это правда! Все ненавидят меня, призирают! Если бы она… — на глазах Сары вновь появились слезы, — была жива, а я умерла, всем было бы только лучше! У Максима была бы мама,