Любимый предатель (СИ) - Анастасия Воронцова

к другим, и скрываясь за дверью. Там я включаю душ и позволяю горячей воде скатиться по моим плечам, расслабляя каждую клеточку моего тела. Мысли о произошедшем не выходят у меня из головы, но теплый душ, как всегда, успокаивает меня, помогая расслабиться.

После душа я надеваю мягкий халат и прохожу на кухню. Вскипятив воду в чайнике, я завариваю чашку успокаивающего чая, дышу ароматом лаванды и мелиссы, пытаясь расслабиться и отвлечься от произошедшего, как вдруг телефон на столе начинает вибрировать.

Я беру его в руки и читаю сообщение, ощущая, как леденящий холод расползается по моему телу:

Завтра жду тебя в по этому адресу. У тебя всего один день.

Громов.

Шумно вздохнув, я едва удерживаюсь от желания швырнуть телефон в стену. Медленно приходя в себя, я буквально падаю в стоящее рядом кресло. От слабости едва могу шевельнуть пальцами на руке, не то, что подняться.

Неужели он все еще так влияет на меня?

Я чувствую, как мои ладони становятся влажными от нервов, а по телу проносится волна мелкой дрожи.

Только не сейчас. Я готовила себя к телефонному разговору, но не к личной встречи.

Да и зачем это ему? Зачем лететь в другой конец страны, чтобы просто уладить несколько вопросов? Неужели хочет поиздеваться? Унизить лично?

Вздохнув, я закусываю губу и трясу головой.

Проклятие! Как же хочется послать его к черту! Пожелать всего наихудшего, снова удалить номер и навсегда забыть о существовании этого подонка. Но, пока ее мать должна ему столько денег, этому не бывать.

Глава 3

Аня

Когда я сажусь в такси и сообщаю водителю адрес, который мне прислал бывший муж, мое сердце колотится как сумасшедшее. У меня так дрожат руки, что я даже не могу вытащить нужные купюры из сумочки. От тревоги мне не хватает воздуха, и даже открытое окно ни капли не спасает ситуацию.

Этот и без того ужасный день рискует превратиться в настоящую катастрофу. Почему он предложил встретиться именно в отеле? Что он задумал?

Зажмурившись от внезапной пульсирующей головной боли, я начинаю медленно растирать виски.

Прибыв в отель, я прохожу через роскошный холл и подхожу к девушке на ресепшн. Сообщив свои данные и номер комнаты, я получаю ключ, и инструкцию, как добраться до назначенного места.

Поднимаясь на лифте, я чувствую, что почти не дышу от подступающей паники.

Почему я вообще здесь? Поверить не могу, что действительно согласилась на эту проклятую встречу.

Я останавливаюсь посреди коридора и нервно оглядываюсь по сторонам. Еще не поздно сбежать, но я не могу. Я должна с ним поговорить. Ради мамы. Без меня она никогда не вернет ему этот долг.

Дойдя до номера, я ненадолго останавливаюсь, мысленно считая до десяти, и стучу в дверь.

Вот бы он не ответил! Вот бы этот подонок по какой-то причине не смог прийти… Да хотя бы из-за очередной помощницы! Но, вопреки надеждам, я слышу холодный, до боли знакомый голос, и они превращаются в пыль.

— Входи.

Я поворачиваю ручку и толкаю тяжелую дверь. Комната выглядит просторной и светлой, а на круглом столе стоят два бокала с красным вином. Мой взгляд быстро оценивает обстановку, и останавливается на бывшем муже.

К несчастью, Андрей выглядит как всегда великолепно, и держится соответствующе, чего нельзя сказать про меня. Он смотрит на меня, как хищник, нацелившийся на добычу.

— Ты что, ошибся номером, и случайно послал мне сообщение вместо своей любовницы? — с нервным смешком спрашиваю я, указывая на бокалы, и остаюсь стоять. Что бы он здесь ни устроил, у меня нет ни малейшего желания принимать в этом участие.

Он ничего не отвечает. Просто откидывается в кресле и в упор смотрит на меня.

Его спокойствие заставляет меня паниковать.

— Мама не должна была просить тебя о помощи.

— Меня поражает твоя наглость. Спустя семь лет врываешься в мою жизнь, и критикуешь мою щедрость по отношению к твоим родственникам.

— Послушай я понятия не имела что мать взяла у тебя деньги в долг, я уже говорила. Я не понимаю на что ты рассчитывал? Думал она сможет его тебе вернуть?

— Что ты сейчас от меня хочешь? Я не заставлял ее делать это. Есть соглашение, условия сделки прописаны в договоре, — в его тоне слышится вызов, и я устало вздыхаю. Знала же, что будет непросто.

— Громов при разводе я не взяла с тебя ни копейки…

— Решила наверстать упущенное? — он насмешливо выгибает бровь, и я едва сдерживаюсь, чтобы не зарычать.

— Мне не нужны твои деньги, — повторяю я, — И никогда не были, нужны. Я здесь только для того, чтобы сохранить дом матери. Измени условия сделки.

— Не думай, что можешь ко мне обращаться таким тоном.

— Верно, я сейчас не в том положении. И тебе прекрасно об этом известно. Готова поспорить ты этим наслаждаешься, — раздраженно выплевываю я.

— У меня нет желания слушать твои слезливые истории.

Мои глаза вспыхивают гневом, и я сжимаю кулаки, пытаясь сдержаться.

Проклятье! Хотела же оставаться холодной, но с этим подонком просто невозможно сдерживать эмоции.

— Слезливые истории? Ты думаешь, я буду умолять тебя о помощи? — с ненавистью выплевываю я, — Да я лучше в быстрозайме долгов нахватаюсь, и буду собственноручно отбиваться от громил, чем приму от тебя хотя бы копейку! Забудь, я разберусь со всем сама. Только держись от меня и моей матери подальше.

Какое-то время Андрей прожигает меня раздраженным взглядом, и я даже на расстоянии слышу его шумное медленное дыхание, а затем он одним махом осушает свой бокал, и выплевывает:

— Ты просто неблагодарная глупая женщина, знаешь об этом?

— Теперь знаю. Уверена твоя новая пассия подходит тебе куда больше, — отвечаю я, стараясь придать своему голосу язвительный тон.

Он встает, его кресло откатывается назад, и я неосознанно начинаю отступать к двери. Вжавшись в нее спиной, я испуганно вздрагиваю и закрываю глаза. Андрей оказывается слишком близко. Настолько, что за запахом дорогого вина я почувствовала совсем другой: его собственный. Тот, что я почти забыла. Слегка мускусный и пряный, с нотками хвои и сандалового дерева.

— Что такое? Боишься? — шепчет он мне на ухо, опаляя кожу горячим дыханием, — А идти ко мне страшно не было?

— Пусти, я ухожу! Я не собираюсь играть с тобой!

Я попыталась оттолкнуть его, но он не сдвинулся с места.

— О, ты уже давно это делаешь… Ты любишь заставлять людей полагаться на тебя, лишь для того чтобы в итоге причинить им страдания, верно?

Вздрогнув, я