Его нельзя любить. Сводные - Мария Николаевна Высоцкая

Нику. Она рассматривает окружающих, пытаясь казаться прошаренной. Будто каждый день отрывалась в своей глухомани. Жаль только, что я в курсе, кто передо мной. Скучная ханжа, почти такая же, как Азарин себе нашел. Только эта с остервенением хочет влиться в тусовку и быть здесь своей. Впрочем, это мне на руку.

Не переживай, малая, вольешься. Уверен, тебе понравится.

Оглядываюсь на нее и тут же ловлю широкую девчонкину улыбку. Как можно быть такой доверчивой Глупостью?

— Валера, — жму этому козлу руку и падаю на диван. Нику тащу за собой.

Она приземляется рядом, снова поправляя подол платья, чтобы кто-нибудь не увидел ничего выше ее коленей.

В бокале, что я ей вручил, все еще полно кислятины.

— Ты пить будешь? — тычу пальцем в бокал. — Хотя, может, что покрепче?

3.2

— Я не…

— Не говори только, что не пьешь вискарь, — закатываю глаза и снова беру ее на слабо. Она в своем желании показаться не собой способна зайти очень далеко, я уверен. — Ну так что? — ору ей на ухо.

Ника убирает за уши волосы и неопределенно кивает.

— Супер, — тут же втюхиваю ей откупоренную бутылку. — Из горла давай.

— Прямо так? — округляет глаза. Они у нее темные, миндалевидные, выразительные. Не мелкие. Чисто внешне в тусовку она идеально вписывается. Фигура топчик. Задница зачетная. Брюнетка, такая вся секси девочка, при других обстоятельствах сказал бы, что все, как я люблю.

— Давай, — прикладываю пальцы к донышку и подталкиваю бутылку к ее губам.

Она делает глоток, морщится. Пальцы не убираю, снова толкаю, вынуждая эту маленькую Глупость сделать еще глоток. А потом еще.

— Хватит, — она высовывает язык. — Горько.

— Соврала, что пила вискарь?

— Нет, — она качает головой, смеется, бросая на меня слегка захмелелый взгляд. Щеки у нее уже покраснели.

— Тогда за знакомство, — заливаю в себя пару капель и снова тяну ей бутылку.

— Я чуть позже.

— За знакомство, Ника.

— Ладно.

Она снова делает глоток, потом еще. Заедает все это лимоном.

Валера уже пялится на нас с интересом.

— Гирш, познакомишь?

— Сестра моя, — говорю так, чтобы и Ника слышала, — сводная. Так что не обижать, — поворачиваюсь к Валере, несколько раз ударяя кончиком языка о внутреннюю сторону щеки.

Он ржет и хлопает меня по плечу.

— Ника, мой дом — ваш дом. Не стесняйся, — загоняет ей какую-то дичь и тут же переключается на деваху рядом с собой.

Малинина все это время крутит башкой по сторонам. А когда смотрит на меня, улыбается. Вискарь сработал как надо, она расслабилась. Больше не одергивает свою дурацкую юбку и не прячет взгляд.

— Потанцуем? — вытягиваю ладонь.

— Давай.

Расталкиваю людей вокруг себя, вытаскивая Малинину в центр. Музыка долбит на сверхчистотах. Неплохо было бы закинуться обезболиками, потому что голова вот-вот раскрошится.

Отпускаю Нику от себя сразу же. Трогать ее я не планирую. Это неинтересно, сегодня по крайней мере.

Я хочу размыть ее грани дозволенного этим вечером, не больше. Чуть-чуть подтереть.

Выхватываю из толпы Настю и машу рукой. Зову к нам.

— Ника, с Настей потанцуйте, у меня голова сейчас лопнет. Посижу.

— Хорошо.

Малинина кивает и тут же попадает к Насте в оборот. Эта малышка знает свое дело, подсовывает Нике еще какого-то пойла и закручивает в танце.

Падаю на диван к Валере.

— Реально сводная?

— Ага, Лада к нам ее притащила.

— Не знал, что у твоей мачехи есть дети.

— Я тоже был не в курсе, до вчерашнего дня.

— Трахнул ее уже?

— Фу, Валера, — ржу, — неинтересно. Она же явно целка. Скучна́.

— Ну не знаю, я бы откупорил.

— Полегче. — Забираю у него бутылку вискаря. — Трогать нельзя, только смотреть. — Склоняю голову, рассматривая, как Настюха тащит Нику к бару. — Пока…

— Это совсем другой разговор. — Валера затягивается и выпускает пар. — Будешь? — сует мне одноразку.

— Не.

Настя уже проворно затащила Малинину на барную стойку и продолжает накачивать ее чем-то из своей бутылки.

— Задница зачет у «сестренки».

— Ага, — киваю, — Ха! — резко подаюсь вперед и достаю телефон.

Не рассчитывал, что все будет так быстро.

Делаю несколько снимков, как Настюхин засасывает мою новую «подружку», и получаю тычок в бок от Валеры.

— Я точно ее хочу, — друг хлопает ладонью по своему колену.

— Слюни подотри. Рано.

Когда возвращаю взгляд к бару, вижу лишь, как Ника несется в сторону выхода из дома.

Очень надеюсь, что Настька мне Глупость так быстро не поломала.

3.3

Прячу айфон в карман и двигаю в сторону улицы. Там Малинину и нахожу. Она совсем не радугой блюет на Валерин газон.

— Ты чего так набухалась? — подхожу ближе, изображая встревоженность.

— Прости, я, я не дума… — Она резко отворачивается, и ее снова выворачивает.

— Воды принесу.

Достаю из тачки бутылку и протягиваю ей.

— Спасибо. Извини. Я…

— Не думал, что ты по девочкам, — изображаю удивление на грани с шоком.

Ника роняет бутылку и обхватывает свои плечи. Ее лицо становится пунцовым. Выглядит она, конечно, хреново. Но, с другой стороны, какой нужно быть дурой, чтобы поехать куда-то с чуваком, которого вообще не знаешь, и пить алкоголь из его рук?

— Это случайность, я не знаю, как так вышло, — она чуть не плачет. А еще заикается.

Настюха ее окончательно споила. Она еле языком шевелит. Половина слов непонятна вообще.

— Да ладно, я никому не скажу.

— Все видели, Ян.

Ее начинает конкретно трясти. Даже зубы стучат.

— Всем пофиг, Ника. Никто и не заметил, пошли в дом, тебе умыться нужно.

Протягиваю ей руку, и она хватается за мою ладонь, как за спасательный круг. Все еще доверяет, наивная. Хотя расчет именно на это. Мы с тобой подружимся, Глупость. Верить ты будешь только мне и никому больше.

В доме сразу подталкиваю ее в сторону санузла на первом этаже и закрываю дверь изнутри, чтобы никто не вломился.

Ника нависает над раковиной, открывая кран. Ополаскивает лицо, полощет рот, приглаживает мокрыми руками свои растрепанные волосы, а потом долго смотрит на себя в зеркало.

Я все это время стою позади, привалившись спиной к стене, и парю вейп, делая вид, что залипаю в