На Крючке (ЛП) - Макинтайер Эмили

У меня никогда не было такого, чтобы кто-то обращался со мной так, как он. Никогда не было такого, чтобы кто-то уделял мне внимание. Это одновременно бесит и опьяняет, странная смесь эмоций заставляет нервы шипеть под моей кожей.

Выдохнув, я пытаюсь подавить дрожь в голосе. Может быть, дело в шампанском, а может быть, в самом мужчине, но желание быть совсем другой Венди заставляет мой язык развязаться раньше, чем я успеваю его остановить.

— Нет. Я не думаю, что ты это заслужил.

Я вырываю свою руку из его хватки.

— И для протокола, эти красивые губы будут говорить все, что, блядь, захотят.

Его глаза вспыхивают, уголок рта дергается, но он больше не говорит. Просто засовывает руки в карманы своего костюма-тройки и качается на пятках, его взгляд пронзает мою спину, пока я поворачиваюсь, чтобы уйти.

4.ДЖЕЙМС

Мое сердце ударяется о ребра.

Венди Майклз.

Я, конечно, знаю ее. Дочь человека, за которым я слежу с тех пор, как мне было одиннадцать лет. Сейчас, когда она подросла, отец прячет ее в темноте, скорее всего, чтобы оградить от неблаговидных сторон своего бизнеса, но когда ты всю жизнь следуешь за наследием человека, ты узнаешь о нем все, включая очертания его теней.

Вот почему я не знаю, как я упустил, что он переезжает сюда.

Тем не менее, я никогда не осуждал потомков за грехи их отца. Мы все — побочный продукт зла, некоторые из нас рождаются в нем, а другие создаются обстоятельствами. Однако, если Вселенная отдает ее в мои руки, самое меньшее, что я могу сделать, это правильно с ней обращаться.

Мой член удлиняется при мысли о том, что я буду входить в нее, пока она не сломается, оставляя раны, напоминающие о том, что я был там. Запятнать ее невинность, а затем бросить ее к ногам отца, оскверненную версию девушки, которую он вырастил.

Восхитительно.

Я наблюдал за ней с того момента, как она вошла в мой бар, узнавание перехватило мое дыхание; ясность, которую не позволяло мне увидеть зернистое разрешение наших записей с камер наблюдения.

Улыбка закрадывается на мои губы, когда я иду обратно в офис, где я продолжу следить за ней через камеры. Волнение от погони пульсирует в моих венах, предвкушение ее поимки проникает в мои кости.

Правда в том, что в последнее время все было довольно скучно. Я жажду чего-то нового, во что можно было бы вцепиться зубами, и Венди Майклз — идеальный детище. У меня дух захватывает при мысли о том, как я приручу ее, пока она не начнет мурлыкать, а затем отправлю ее обратно с новым хозяином, управляющим ее поводком, — прекрасная гармония, когда я буду дирижировать симфонией уничтожения Питера.

Расстегнув пиджак, я опускаюсь в кожаное кресло за своим столом, набираю имя Венди и наблюдаю, как на экране мелькают статьи. Мой желудок сжимается от волнения, когда я читаю о любви к его дочери.

«Его маленькая тень»

Подходящее прозвище, я думаю. В конце концов, нельзя оставить свою тень позади, не пропустив ее рано или поздно.

Ужасный образ того, как я вхожу в нее поверх его останков, моя сперма капает между ее бедер и смешивается с лужей крови под нами, заставляет мой член сильно дергаться, стон вырывается из моего горла, когда я бью ладонью по своей ноющей эрекции.

Так не пойдет.

Вытащив телефон, я отправляю сообщение одной из официанток, работающей сегодня в ресторане, Мойре, прося ее прекратить свои дела и найти меня. Сейчас же.

Выйдя из статей, я просматриваю запись с камер наблюдения, и удовлетворение зарождается в моей груди, когда я вижу, как она потягивает шампанское и пытается вести себя так, как будто она принадлежит этому месту.

Это не так.

Не здесь, и уж точно не с той жалкой группой девушек, с которыми она находится. Ее невинность сияет как маяк — сверкающая драгоценность среди мусора — приманка для моей тьмы, которая придет и задушит ее целиком.

Дверь со щелчком открывается и закрывается, и высокая, одетая в облегающую одежду Мойра(второе имя Венди в Питер Пэне) пробирается ко мне, ухмылка на ее рубиново-красных губах.

— Крюк, — дышит она, обходя дубовый стол. — Я скучала по тебе.

Я позволяю мягкой улыбке заиграть на моих губах, не обращая внимания на то, как ее голос раздражает мои уши. Моя рука перебирает прядь черных волос за ее плечом, обхватывает ее шею и тянется к ней, пока она не оказывается в сантиметрах от меня, ее влажное дыхание скользит по моей коже.

Ее голова дергается.

— Прости, новая татуировка. Все еще немного болит.

— На колени.

Она послушно опускается, ее наманикюренная ладонь трется о мою длину, ее рот впивается поцелуями в ткань. Я скрежещу зубами, раздражение сквозит во мне от ее неудачной попытки прелюдии. Я прижимаю ладонь к ее затылку, пальцы обхватывают ее волосы, когда я рывком поднимаю ее лицо вверх. Моя свободная рука прижимается к ее челюсти, пока я не чувствую вмятину ее зубов на коже, мой большой палец стирает красную краску с ее губ.

Она вздрагивает, ее щеки раздуваются, когда я крепко сжимаю ее лицо, вызывая всплеск удовольствия, пробегающий по моему позвоночнику.

— Этот костюм сделан из кашемира, милая. Не запачкай его пятнами за три доллара, поняла?

Она глотает и кивает.

— Хорошая девочка.

Я глажу ее по щеке, прежде чем опустить ее голову обратно на колени.

Мой взгляд переходит на компьютер, наблюдая за истинным объектом моего желания. И пока горячий рот Мойры обхватывает мой член, всасываясь в горло, я смотрю на камеры, представляя себе день, когда я заполучу Венди.

И я заставлю ее захлебнуться чем-то по-настоящему мерзким.

— Всё ещё живой, как я вижу, — говорю я, когда Ру вальсирует через дверь офиса.

— Жив и лучше не бывает.

Он ухмыляется, подходит к пузатому глобусу, в котором хранится его бренди, и наливает себе стакан.

— Я так понимаю, это значит, что встреча прошла хорошо? — я поднимаю брови, отмечая время. Прошло всего несколько часов.

Пока я ждал его возвращения, внутри меня все клокотало от тревоги. Несмотря на безупречный имидж Питера Майклза, я знаю, что он опасный человек. Я также знаю, что Ру иногда позволяет своему характеру брать верх над ним, и хотя я благодарен, что ничего плохого не произошло, я все же хотел бы, чтобы он позволил мне сопровождать его, хотя бы для того, чтобы обеспечить его безопасность.

Я не овладел искусством приличия, чтобы потерять самообладание при первом же взгляде на Питера. Я бы оставался спокойным. Пожал бы его руку и смотрел ему в глаза, пока я представлял себе все способы, которыми я буду наслаждаться, принося ему мучительную смерть.

Ру вздохнул, опустился на черный диван у стены, отпил из своего стакана и взял сигару.

— Этот урод так и не появился. Прислал какого-то пацана делать грязную работу, как будто я готов поставить всё на кон ради какого-то никудышного сопляка.

Странное чувство облегчения наполняет мою грудь.

— Абсурд.

— Неуважительно, — прошипел Ру.

— Значит ли это, что ты передумала работать с ним? — моя голова качается.

Я надеюсь, что он скажет да. То, что Питер втянут в наш бизнес, усложнит дело, когда придет время покончить с его жизнью. Не невозможно, просто затруднительно.

Ру пожимает плечами, смотрит на свою сигару, перекатывая ее между пальцами.

— Я сказал мальчику, чтобы он послал сообщение мистеру Майклзу. Пусть знает, как мы здесь работаем, и надеюсь, он поймет, что неважно, сколько у него денег, если он не может уважать мое, блять, имя... — Ру сжимает руку, сигара крошится под его пальцами. — Знаешь, парень, кажется, я изменил свое мнение. Если он хочет встретиться, будет справедливо, если он встретится с нами обоими.