Ты родишь мне ребенка (СИ) - Колесникова Вероника

Что мне ему сказать? Что его босс – странный человек с небольшой придурью? Пожалуй, это лишнее – Игорь разъярится, начнет спорить, что-то объяснять, а мне сейчас не до этого. Мне бы усмирить свое волнующееся нутро, успокоить трясущиеся поджилки.

— А вот и ты, моя правая рука, — я слышу голос со спины и по мне бегут мурашки, словно от холодного ветра в жаркий день. Этот голос мне уже знаком – он врезался в подкорку, застил сознание, опьянил мозг.

Игорь светится как лампочка.

— Камал, познакомься, это моя жена, — кивает он в мою сторону. И мужчина выходит вперед, встает рядом с мужем. Я вижу их вдвоем, рядом, и пораженно вздыхаю. Они действительно похожи. Ростом, какими-то маленькими деталями вроде поворота головы, умения склонять шею, оглядывая собеседника. Но при этом совершенно, абсолютно разные.

Как портрет человека, нарисованный двумя разными художниками.

Игорь – немного сутул, рыхловат, из –за пояса брюк уже начинает ползти брюшко. Волосы пострижены коротко, за этим он всегда следит – нравится порядок во всем. У него снова начали появляться щеки, которые в первые недели сошли на нет из-за темпа городской жизни и активной работы.

А вот Камал…

Это настоящий боксер, хищник. Все в нем пропитано звериным чутьем, духом, способностью проникать в любые отголоски мыслей. Он смотрит на всех чуть свысока, блестит черными очами, огромными, с совершенными белками глаз. Мужчина уже успел облачиться в костюм, но рубашка все также расстегнута на верхние пуговицы, и мне почти стыдно, что я хочу заглянуть в этот вырез, потому что мне вдруг становится интересно, как выглядит его тело без одежды – правда ли оно такое же жесткое, накачанное, сильное, сбитое, как кажется на первый взгляд?

Камал словно читает по глазам все, что происходит перед ним, какая сцена разыгрывается внутри каждого.

— Оксана, — представляет Игорь, и мне кажется, что он даже немного отступает в сторону из-за вмиг потемневшего взгляда начальника, который окидывает меня, словно ураган, беря в свое сердце.

— Оксана, — тихо тянет Камал. Снова достает сигарету, прикуривает и жадно затягивается дымом. Он выпускает прозрачный дым в сторону, но ветром его относит ко мне, и я начинаю морщиться и немного паниковать – боюсь и не люблю запах огня с тех самых пор…

Он видит это, и вдруг встает с другой стороны, подветренной, и таким образом я оказываюсь между двух мужчин. Причем последний, самый жуткий, обнаруживается в самой опасной близости. Камал будто облизывает меня взглядом, я ежусь и умоляюще смотрю на мужа. Сама не знаю, чего я жду от него – чтобы заступился? Чтобы щелкнул по носу этого жуткого извращенца? Чтобы встал на защиту моей чести?

Но так вроде бы на нее никто не покушается. Это я сама паникую, сама придумываю в голове, что думает этот опасный хищник с темными, как ночь, глазами.

— Надеюсь, тебе здесь нравится, Оксана. — говорит он тихо, волнующе. — Хочешь, я покажу тебе дом?

Я практически отшатываюсь в сторону. Еще чего. После таких красноречивых взглядов? Что он там со мной сделает, если мы окажемся наедине? Ни за что!

Он ухмыляется.

Тушит сигарету о траву носком туфель.

Внимательно смотрит на Игоря.

— Пойдем, я познакомлю тебя кое с кем. Эти связи тебе будут полезны.

Муж сразу расплывается в улыбке. Он точно не ждал такого благоволения, а мне хочется шлепнуть его по щеке, привести в себя – такие, как Камал, ничего не делают просто так.

— Мой помощник покажет тебе дом, развлечет, — он кивает кому-то за спину и передо мной оказывается невысокий мужчина. С аккуратной седой бородкой, в приталенном костюме, он улыбается и в приглашающем жесте показывает мне идти за ним.

— Иди, — улыбается Игорь – ему не терпится приступить к делам.

И я послушно киваю под внимательным взглядом Камала.

Глава 4

— Как вас зовут? — отражая его улыбку, спрашиваю у своего невольного сопровождающего. В это время он показывает мне красивые картины на стене, рассказывая об их истории. Кое-что мне знакомо из курса истории живописи, и я удивленно округляю глаза – ни разу не видела оригиналов, и впервые оказалась в частной коллекции.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Кое-что совсем незнакомо – логично, потому что это совсем свежие работы неизвестных начинающих художников, но, как пояснил мой гид, - «за ними будущее».

— Юлдаш, — улыбается пожилой мужчина. — Я давно работаю у Камала.

— Ваше имя тоже как-то переводится? — вспоминаю о словах мужчины, когда он сообщил, что его зовут «совершенный».

— Друг, — улыбается он и хитро косит взглядом в мою сторону.

— У вас очень красиво, — поддерживаю я беседу.

— Я работаю у Камала много лет, но впервые показываю его дом женщине, — он смотрит на меня в упор, и мне кажется, хочет залезть в самую душу, чтобы докопаться до какой-то правды, скрытой истины, но я сама не знаю, что он жаждет там увидеть и потому просто пожимаю плечами.

— Думаю, он пожалел меня – я совсем не умею заводить компании.

Он смеется чистым колокольчиком. Покачивает указательным пальцем.

— Женщина  умеет все, — говорит он. — Просто она еще не знает своих сил.

Я вздыхаю.

— Или… — тут он отворачивается, ведя меня дальше по коридору, включая свет чтобы осветить анфиладу, состоящую из картин, как в галерее. — Просто еще не нашелся тот мужчина, который смог бы ее направить.

Посмеиваюсь над его деланно – отстранённым тоном.

— Я, вообще-то, замужем.

— Это не проблема. Проблема, если женщина не любима и не любит. Тогда ей нужен совсем другой мужчина.

Я совсем теряюсь от этой странной современной восточной мудрости. И потому делаю вид, что увлечена одной из картин, которая находится ближе. Мужчина тут же понимает мой прием, расценивает его верно, и тут же принимается рассказывать тоном завзятого экскурсовода о том, кто автор этого шедевра и что он таит в себе.

Вдруг на телефон Юлдаша приходит сообщение, он раскланивается в извинениях, просит дождаться, и не скучать. Я согласно киваю, но только оставшись одна, понимаю, что должна выйти к людям. Это немного странно – находиться одной в самом сердце дома жутковатого хозяина. И пусть я здесь гостья, меня развлекают так, как могут, в меру своих сил и моей пугливости, но все же, это не дело.

И потому я бреду вперед, и вдруг вижу, как впереди мелькает мужской силуэт.

Кажется, это Игорь. Я обрадованно семеню туда, в коридор, по которому он только что стремительно пробежал. Он или пошел на поиски мужской комнаты или направился на поиски меня. Хотя, честно говоря, второй вариант не такой подходящий, но все же…

В коридоре пусто. Только светлые стены, бра, освещающие путь, и несколько закрытых дверей. Но я же не буду заходить в каждую? Стою и в нерешительности тереблю рукав длинного платья. Снова чувствую, как начинает чесаться щека и обожженная шея, как всегда во время волнения.

— Да! — вдруг слышу в глубине коридора и решительно иду туда. Голос слышно глуховато, но тем не менее. Иду так, чтобы не было слышно цоканье каблуков. Не знаю, откуда такие фантазии, но почему-то мне не хочется будить тех демонов, что таятся в каждом квадратном сантиметре этого огромного дома, принадлежащего экспрессивному хозяину.

Я замираю перед приоткрытой дверью, поднимаю руку, чтобы ухватиться за ручку двери.

— Нет, — слышу резкое. Это мне? — Я сказал тебе: проблему нужно решать кардинально. — Выдыхаю и понимаю, что показалось – отрицание было направлено на не меня. Но при этом и съеживаюсь, когда до меня доходит, что я стала невольной свидетельницей телефонного разговора Камала – теперь его голос я ни с чьим больше не перепутаю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Его нужно убрать с дороги, — он снова затягивается сигаретой и выдыхает дым чуть громче, чем обычно. — Но сначала…Сначала найди то, что ему дорого и уничтожь.

Он молчит, недолго слушает чьи-то слова.

— Мне все равно. Он решил меня обмануть, так пусть отвечает за это. Но сначала пусть поймет, почему он платит такую цену. А для этого нужно лишить его того, что для него как глоток воды. Как солнце. Что это – дочь? Жена? Любовница? Мать? Мне не важно. Он слишком зарвался.