Четвертый поцелуй (СИ) - Алешкина Ольга

— Черт! Это именно то! Именно, сука, труп! И вырыл его за каким-то хреном я! — Дюша подошел ко мне, встал закрывая обзор и заглядывая в глаза предложил: — Жень, может мы не будем ментов вызывать, а? Зароем, как было и ну его.

— Только хуже сделаем, уверяю. — Он взял меня за запястья, словно хотел увести отсюда, лицо полно страдания и глухой тоски. Его нижняя губа тряслась. Я решила не поддаваться панике и проявить характер: — Нет, Андрюх, давай, вызывать. Если свалим, а нас не дай бог кто заметил, потом не отвертимся.

— У меня могут быть проблемы. Я ж с металлоискателем, а не грядки копал.

— Да кому ты нужен, со своим металлоискателем, — освободила я от его пальцев руки и махнула в нужную сторону: — У них вон труп, заботы поважнее. Давай, звонить.

Глава 5

Как это работает мне неведомо, только человек двадцать односельчан нашли нас раньше полиции. Я сидела в стороне, стараясь не обозначать своё участие, а народ всё прибывал. Бабы охали, мужики жали Дюше руку: все, как один, закуривали и косились в сторону ямы. Особо любопытные подходили ближе, заглядывали, зажимали нос и возвращались кучковаться возле Андрея. Спустя несколько минут, прибежал запыхавшийся участковый и оттеснил любопытных. Предложил всем расходиться, а нам, напротив, велел остаться и дождаться приезда полиции. Сельчане и не думали расходится, просто толпились теперь на значительном расстоянии. Приехавшая полиция оттеснила их ещё дальше.

«— Граждане, не мешайте работать! — кричал молодой помощник следователя, растягивая полосатую ленту».

Ленту не экономил, отвоеванный периметр получился приличных размеров. А так как, дело происходило в лесу, обзор односельчанам перекрыли деревья, да кустарник. Вскоре половина из них откровенно заскучала и разбрелась по своим делам, хотя и любопытных оставалось порядком.

Следователь осмотрел яму, отдал сотрудником распоряжения, а сам стал беседовать с участковым. Я старалась лишний раз в сторону ямы не смотреть, но невольно поглядывала на следователя. Очень уж интересовала наша участь. Решилась она довольно скоро.

Переговорив с участковым, мужчина кивнул в нашу сторону своему помощнику, тот направился к нам. Опрашивал нас поодиночке, первым был отведен в сторонку Дюша. Мучения товарища длились минут пятнадцать, я засекала и готовилась к худшему. Вскоре парень направился ко мне, подошел и представился по форме: имя, фамилия, звание. Из всего перечисленного я уловила только имя — Артем, всё остальное тут же выветрилось из головы. Сказывалось волнение. Меня он опрашивал даже меньше. Я честно ответила на все вопросы, он записал мои показания, паспортные данные и бросился со всем этим добром к следователю.

О чем они говорили осталось за кадром, но вскоре помощник вернулся и заявил нам:

— Завтра в десять явитесь в участок, на сегодня свободны.

Уговаривать нас не пришлось. Дюша собрал своё добро, мы скоренько двинули к машине. О том, кого нам «посчастливилось» найти, мы узнали уже вечером от односельчан. «Подарком судьбы» оказался неопознанный мужчина от тридцати до сорока, из особых примет: родимое пятно на шее. Мужчина определенно не местный, но нашлись свидетели, видевшие его в селе примерно неделю назад, приезжий спрашивал дорогу. Марку машины никто толком не помнил, но у следствия возник справедливый вопрос — где эта самая машина?

Думаю, говорить о том, что все село «стояло на ушах» лишнее. Народ гудел в каждом углу, муссируя, обсуждая невиданную новость. Мои родственники не явились исключением. И пока я болтала с Леськой по телефону в своей комнате, Мишаня, на выданные мамой деньги, сгонял в магазин и отоварился. Когда я возникла в кухне, на столе красовалась уже ополовиненная бутылка. Родичи принялись краснеть, оправдываться стрессом, только сострадания во мне не нашли — остатки горячительного были благополучно вылиты мною в раковину. Мишаня ахнул и схватился за голову, мать покусала губы и разразилась цитатой:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Бабу Ягу со стороны брать не будем — воспитаем в своем коллективе!

— Очень смешно, мама! — ответила я и хлопнула дверью, подспудно пытаясь сообразить из какого фильма она позаимствовала фразу.

Не вспомнила и мысленно махнула рукой — пусть хоть Бабой Ягой, хоть ведьмой называют, пить в моем присутствии не получится.

На следующее утро меня опрашивал следователь лично. Вопросы те же, исключение лишь в протоколе. Особого интереса к своей персоне я не заметила, спокойно подписала бумагу и села в коридоре дожидаться Дюшу. Зато, когда мы расслабленные и воодушевленные, что все обошлось, разошлись по своим делам, меня поджидал сюрприз. Молодой помощник следователя Артем беседовал на кухне с мамой и Михаил Андреичем.

— Здравствуйте, — удивленно поприветствовал он меня и присвистнул. Я удивилась не меньше, но свистеть и не думала — дурной тон. Поздоровалась в ответ и предложила ему из вежливости чай. А ещё от страха и растерянности. Он отказался и обратился к маме: — Людмила Васильевна, так это ваша дочь?

— Да, — подтвердила мама. — Это моя дочь.

— Так, это её получается искал мужчина?

— Не получается, — противилась мать. — То Женька, а он спрашивал Жанну. А где я ему её возьму, если я сама дочь больше трех лет не видала?

— Он вам сказал зачем она ему понадобилась?

— Поди разбери. Он больше грозил да выпытывал.

— Так может вы повздорили? — спросил полицейский, глядя при этом на Мишаню. Мамин приятель сообразил куда тот клонит и стукнул себя кулаком в грудь:

— Гражданин начальник, я тут не при делах! Я вообще этого товарища смутно помню. Мы, понимаете, выпили в тот день, по маленькой. У нас и повод был. Люда, какой у нас был повод?

Лихорадочно соображающий Мишаня уставился на маму, та почему-то уставилась на меня. Следом свой взор на меня направил и Артём. Я поняла, что надо брать инициативу в свои руки и предложила:

— Мам, рассказывай, по существу. Ничего ведь не понятно. Кто приходил, куда приходил, зачем?

Мать с печалью вздохнула, потеребила край скатерти и попробовала объясниться. Из беседы с родней и полицейским я уяснила следующее: свидетели указали, что приезжий искал наш дом. Далее полиция выяснила, что входил он именно во вторую квартиру. Мама и Михаил Андреич, действительно, выпивали и пришлого мужика особо не запомнили, а на следующий день и вовсе про него забыли. И не вспоминали бы, если б не гражданин лейтенант. Наверняка, могли утверждать только одно — мужчину интересовала Жанна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я забеспокоилась и всерьез уверовала, что нас дружным скопом упекут в каталажку. Спасла ситуацию своевременно заглянувшая соседка. Подозреваю, о полиции она была в курсе и гнало её к нам банальное любопытство. Баба Тася вошла кораблём, заняла оставшееся пространство кухни, уловила суть и уверенно заявила:

— Он как на своих двоих зашел, так на своих двоих и вышел отседав. Вот те крест, сынок! — В доказательство она осенила себя крестным знамением и добавила: — Ты, милок, не ропщи на них. Я их с измальства знаю — мухи не обидят. А мужик тот, сама видела, как в машину садился. Уехал он, здоровым уехал.

Лейтенант опросил соседку, всё тщательно записал и вскоре отбыл.

Мне потребовалась передышка и главное консультация. Я вспомнила, что Вера Ефимова училась на юридическом и кинулась к ней пытать счастья. Как оказалось, Верка у родителей не жила, вышла замуж и переехала в столицу. Зато на обратном пути, я встретила Андрюху и поведала ему новости.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В итоге, когда через два с половиной часа я вернулась домой, «снятие стресса» домочадцами шло полным ходом. Глянув на дно бутылки, поняла — опоздала. Я с укором взглянула на мать, та криво улыбнулась, помахала перед моим лицом указательным пальцем и пьяно отрезала:

— Дочь, ни слова! Мне пора на работу!

— Ты в своем уме?! — возмутилась я и попыталась её увести в гостиную, дабы уложить на диван.