Замуж за миллионера (ЛП) - Райан Кендалл

Отец оказался эгоистичным придурком. Он обещал быть рядом с ней в болезни и в здравии, но когда три года назад здоровье мамы начало ухудшаться, ушел от нас в поисках лучшей жизни, сказав, что страдает от кризиса среднего возраста и ему нужно найти себя. Что бы это ни значило. Он вернулся в Лондон, чтобы жить с женщиной, в которую влюбился, когда учился в средней школе, а мама осталась наедине со своим диагнозом.

Более того, необходимость принимать решения, касающиеся ее здоровья и оплаты ухода, оказала на меня еще большее влияние. Моя вера в любовь полностью разрушена. Брак моих родителей был долгим и счастливым, а потом лопнул, как будто ничего не значил.

За последние три года я разговаривал с отцом всего три раза. Понимаю, что забота о маме целиком лежит на мне, и не полагаюсь ни на один цент от него. И хотя я хорошо зарабатываю, это все же Нью-Йорк, один из самых дорогих городов в мире. Сейчас мама живет в интернате для престарелых в Нью-Джерси, но в идеале мне хотелось бы переселить ее в место получше — поближе к городу. Факт получения наследства означает, что мне больше никогда не придется беспокоиться о том, как позаботиться о маме.

Тяжело вздохнув, я обуваю ботинки.

Я не имею права на ошибку. Мне нужно довести до конца весь процесс женитьбы, как я и обсуждал с Ноем. Это единственный способ, и он должен сработать.

Да, я влюблен в Камрин с тех пор, как впервые встретил ее несколько лет назад. Она классная, умная и немного упрямая, как и любая нью-йоркская бизнес-леди. Я смирился с тем, что так и не поднял свою задницу, не предпринял никаких шагов по сближению с ней, и этот корабль уплыл. Дело сделано. Приглашение в хороший ресторан, который наверняка произведет на нее впечатление, ничего не значит.

Нанося немного геля на волосы, я усмехаюсь про себя.

Да, чертовски верно.

ГЛАВА 7

Камрин

Ресторан потрясающий. Темный и мрачный, с чувственной атмосферой — это, несомненно, самый лучший ресторан, в котором мне приходилось бывать. Анна вчера не шутила.

После того, как отмечаюсь у хостесс, следую за ней в дальний конец зала. Очевидно, Стерлинг уже здесь.

Кремовые шелковые шторы ниспадают со сводчатого потолка, создавая каждому полированному дубовому столу свой собственный альков. Мягкие кожаные диваны, слишком большие и уютные, чтобы их можно было назвать обеденными креслами, стоят по бокам каждого прямоугольного стола.

Пройдя полдюжины столиков, я наконец замечаю его. Должно быть Стерлинг зарезервировал приватный столик, хотя они все полу-приватные, но этот находится в глубине ресторана, с двух сторон которого нет ничего, кроме стен с окнами, демонстрирующими мерцающий городской пейзаж. Рядом с нашим столиком стоит бутылка шампанского, охлаждаясь в ведерке со льдом на кованых ножках.

Заметив меня, Стерлинг встает. Он кладет одну руку мне на талию, наклоняется и быстро целует в обе щеки.

— Сегодня ты выглядишь особенно потрясающе, — бормочет он, посылая теплую волну покалываний по моей коже. Я рада, что выбрала это облегающее черное платье; оно не слишком повседневное, но и не слишком нарядное.

— Спасибо. А ты выглядишь…

Стерлинг одет в темно-синюю рубашку, которая притягивает взгляд, облегая его мускулистую грудь, плечи и бицепсы, а затем сужается, демонстрируя стройную талию. Темные выцветшие джинсы и коричневые ботинки со шнуровкой дополняют повседневный, но сексуальный образ.

Когда Стерлинг приподнимает брови, я понимаю, что он все еще ждет вторую половину предложения. Красиво. Мило. Хорошо. Сексуально. Сочно. Что еще хуже — трахательно. Я имею в виду, черт возьми, его определенно можно объезжать.

— Уместно, — выпаливаю я.

Легкое подергивание челюсти — единственная реакция, которую он демонстрирует, прежде чем садится на свое место.

Пока отблески белых свечей танцуют в тени, мне требуется время, чтобы по-настоящему все обдумать. Понятия не имею, как, черт возьми, мне пить вино и ужинать с этим великолепным мужчиной и адекватно рассуждать о том, чтобы женить его. Вот вам и пример неловкой ситуации.

Подавив волну нервного возбуждения, я опускаюсь на диванчик напротив и сглатываю ком в горле.

Эта встреча не должна быть похожа на свидание, но все, что я отрепетировала с Анной, вылетает в окно, как только Стерлинг садиться на свое место и оценивающе смотрит на меня своими темно-синими глазами. На его губах все еще остается тень ухмылки. Не помогает и то, что я забыла свой блокнот. Опять же, может, это и к лучшему. Не хочу выглядеть полной дилетанткой, читая заметки, которые подготовила накануне.

Когда я рядом со Стерлингом, чувствую себя неуверенно и неуютно. Выбитой из колеи. Определенно не в форме. С его точеной челюстью и идеальными полными губами, которые созданы для долгих чувственных поцелуев, и волосами, достаточно длинными, чтобы потянуть… мне требуется мгновение, чтобы взять себя в руки. Стерлинг не должен так на меня влиять, но очевидно влияет.

Стремясь вернуть себе некоторое преимущество, я расправляю плечи и наклоняюсь.

— Итак, какие твои намерения?

— Мои намерения? — На его губах начинает зарождаться улыбка.

Она привлекательна. Черт возьми.

— Да. — Я напрягаюсь. — Мы говорим о грудастой барби-пустышке, которая пробудет рядом достаточно долго, чтобы получить часть твоего наследства, а потом ты аннулируешь брак и забудешь обо всем, что произошло? Или настоящая любовь и «жили они долго и счастливо»?

Стерлинг посмеивается, и этот звук такой теплый и шелковистый. Даже чувственный.

— Неприлично говорить о делах, даже не выпив первого коктейля.

Он поднимает охлажденную бутылку шампанского и наливает нам по бокалу. Золотистые пузырьки шипят и быстро исчезают, когда я подношу изящный фужер к губам.

— За совместную работу. Твое здоровье. — Он чокается своим бокалом с моим, а после делает глоток.

Я киваю, принимая его тост. Сделав глоток охлажденного шампанского, я наслаждаюсь его бодрящим вкусом.

— Это, должно быть, самый уникальный проект, над которым я когда-либо работала.

— Будет весело, — говорит Стерлинг.

Официант подходит к нашему столику, и после беглого взгляда в меню, мы делаем одинаковый заказ, что кажется странным, учитывая огромное количество вариантов. Стейк средней прожарки, зеленый салат и бокал красного вина.

Как только мы снова остаемся одни, я спрашиваю:

— Итак, ты собираешься ответить на моей вопрос?

— О моих намерениях, да?

Я делаю еще один глоток шампанского и слегка киваю ему.

Стерлинг складывает руки на столе перед собой и наклоняется вперед. Я понятия не имею, о чем он думает, потому что выражение его лица остается бесстрастным, ничего не выражающим.

— Я хочу сказать, что не верю в настоящую любовь. Хочу сказать, что это полная ерунда.

— Но не скажешь этого?

Покачав головой, он откидывается назад.

— Нет. Учитывая то, как я зарабатываю на жизнь, и тот факт, что вижу, как пары и семьи распадаются на части, ту боль, которую они причиняют… последнее, чего я хочу, — превратить все в фальшь.

Это не совсем то, что я ожидала, но приятно слышать, как Стерлинг говорит, что открыт для этой темы. Я полагала, что все дело будет только в деньгах, и он захочет, чтобы женщина была рядом достаточное количество времени, чтобы он успел вступить в наследство. А после он будет свободен и сможет продолжить свой образ жизни без обязательств.

— Значит, ты собираешься отнестись к этому серьезно?

— Да. — Его тон недвусмысленно-уверенный, не оставляет места для сомнений.

Я не знаю его мотивов, будь то любовь или деньги, но если он хочет сделать это, то я буду рядом, чтобы помочь ему. У меня впереди большая работа, и внезапно мне хочется сделать ее хорошо, помочь Стерлингу, как только смогу, как бы необычно это ни было. Это осознание немного успокаивает меня, хотя я и не думала, что это возможно, учитывая ситуацию, но, тем не менее, я благодарна.