Мэгги Дэвис - Атласная куколка

— Нет. — Она сделала еще несколько шагов, наткнулась на диван, обогнула его. — Ты сошел с ума? Ты совершенно чокнутый, ты… не так уж неотразимо твое тело!

— Это единственное, что тебе нравится? Мое тело? — Чип открыто провоцировал ее. Саманта прошла в гостиную, а оттуда направилась в спальню. — А разве тебе не нравится то, что я делаю, что я заставляю тебя испытывать?

— Ты не заставляешь меня испытывать ровным счетом ничего, — взвизгнула Саманта, ударившись плечом о дверь спальни и поморщившись. — Ты — последний, с кем мне хотелось бы лечь в постель. Ты — жалкий, низкий, грязный… — Ей не хватало слов, и она только гневно сверкала глазами.

Чип остановился, свысока глядя на Сэмми.

— Со сколькими мужчинами ты занималась любовью, Саманта? — спросил он слегка изменившимся голосом. — С одним? С двумя? Их не могло быть много: совершенно очевидно, что никто не подарил тебе возможности почувствовать себя счастливой.

Он возвышался над ней, и она ощутила себя совершенно подавленной его физической близостью, одно его присутствие вызывало у нее головокружение. Чип очень медленно стянул с себя кожаную куртку и бросил ее на пол.

— Ничтожества тоже бывают разными, любовь моя. — Широкой ладонью он погладил ее по щеке и откинул назад растрепавшиеся белокурые волосы. Саманта вздрогнула, словно от боли. — Кстати, я ведь не обзывал тебя, правда?

Сэмми замерла. Ей стало трудно дышать, когда сильная ладонь медленно обхватила ее затылок.

— Поверь, я такой же упрямый, как и ты, любовь моя. Ты появилась, — он приблизил свой рот к ее губам, — в чертовски неподходящее время. Но, похоже, я ничего не могу с собой поделать.

Когда Чип приник к ее рту, Саманта застонала, ощутив уверенный теплый поцелуй. Слегка шершавые, мягкие губы прижались к ней, заставляя открыться навстречу прикосновению его языка, почувствовать загадочный, таинственный вкус. Он медленно проникал все глубже и глубже, чувствуя, как дрожит ее прильнувшее к нему тело. Вдруг Чип резко привлек ее к себе и стал целовать грубо и неистово, не в силах справиться с охватившей его страстью. Этот поцелуй сжигал их обоих. Пальцы Чипа зарылись в ее растрепавшиеся волосы, он сжимал Сэм все крепче, его мрачное лицо пылало.

Эта животная страсть заставила ее задрожать. Сэмми, все еще сопротивляясь, попыталась оттолкнуть его.

— Та ночь, — сказала она задыхаясь, — была одной большой ошибкой.

— Да, я знаю. — Сильные руки обвились вокруг ее тела.

Она изогнулась, из-за чего его мускулистое бедро оказалось зажатым между ее ногами, и Сэмми почувствовала, как под джинсами напрягается мужская плоть.

— Я на самом деле не хочу ложиться с тобой!

— Да-да… я знаю, любовь моя.

Он целовал волосы Сэмми, его теплые ладони скользили по ее плечам, поглаживая спину, медленно спускаясь на ягодицы. Чип подтянул Саманту к себе так, словно хотел вдавить ее в себя.

Она задрожала. Ей казалось, что это мощное тело охватывает ее, завоевывает, вовлекает в водоворот страстного желания. От него исходил чистый и в то же время немного терпкий мужской запах с примесью одеколона или цитрусового лосьона после бритья. Вопреки собственному решению она до боли прижалась бедром к его твердой мужской плоти, груди буквально вдавились в его широкую грудную клетку.

— Ты мне даже не нравишься! — выкрикнула Сэмми.

— Да, радость моя, я знаю. — Его рот нежно прижался к ее лицу, ладони медленно накрыли груди, и большие пальцы подобрались к соскам, так что они сразу же затвердели. — Ты такая прелесть, что я не могу удержаться и не дотрагиваться до тебя. Ты помнишь, что чувствуешь, когда я внутри тебя, Саманта? — прошептал он вкрадчиво. — Твои длинные великолепные ноги сжимают мое тело, а ты дрожишь и стонешь, желая меня, да, любовь моя?

Тихий голос с хрипотцой разжигал в ней огонь. Она смутно осознавала, что его руки, его сильные пальцы слегка дрожат, расстегивая и стягивая блузу с ее плеч. И сразу же требовательный рот впился в шелковистую кожу ее грудей. Большими ладонями он захватил их, словно в чаши, нежно покусывая губами розовые кончики сосков. Язык ласково облизывал и посасывал кожу. Она затрепетала в его руках, волны сладострастия пронизывали ее груди, прокатывались по коже и сжимали живот.

— Я ненавижу себя за то, что позволяю тебе это делать, — простонала она, впиваясь ногтями в его плечи в то время, как его рот, перебравшись от одной груди к другой, всасывался в нее, а зубы грубовато покусывали напрягшийся сосок.

— Нет, не раскаивайся, милая моя. — Он уже расстегнул ее джинсы. — Позволь мне любить тебя, дорогая. Я сделаю тебе приятно, обещаю.

Чип осторожно спустил с нее джинсы, потом избавил ее от туфель, а она все не могла оторвать руки от его широких плеч. Сэмми переступила через упавшую на пол одежду, посмотрела вниз и увидела лицо Чипа, серьезное и какое-то отсутствующее, прижавшееся к белому животу над шелковым треугольничком бикини. Он нежно потерся губами о ее кожу.

Она только покачивалась, когда его пальцы осторожно стянули к коленям, а потом к ступням голубой шелк трусиков. Саманта перешагнула через них, а Чип, сидя на корточках, горящим взглядом пожирал ее светлые, растрепаннйе волосы, жаждущие поцелуев губы, высокие и упругие небольшие груди с набухшими розовыми сосками. Сэмми тяжело дышала. Темные глаза Чипа заскользили по белой коже живота, слегка раздвинутым ногам и светлому курчавому треугольнику. Саманта стонала и трепетала, подстегиваемая сладостной истомой, когда его сильные руки поднялись от коленей к бедрам и пальцы осторожно пробежали по шелковистым волоскам, проникая внутрь.

При этом прикосновении все тело Саманты внезапно пронзило острое желание принадлежать ему, рассудок помрачился, ногти впились в его широкие плечи. Пульсирующие ласки возбуждали ее все сильнее. Словно сведенная судорогой наслаждения, она медленно уступала ему. Сэмми почти не могла дышать, почти не могла двигаться. В следующее мгновение показалось, что мир вокруг них взорвался.

Чип обхватил Сэмми сильными руками, поддерживая, чтобы она не упала, и она буквально повисла на нем, словно тряпичная кукла, обвив руками его шею. Он быстро подхватил ее на руки, отнес в спальню, уложил на постель и принялся стягивать рубашку, ботинки и джинсы.

— Видела бы ты себя на фоне этого черного шелка, — прошептал он.

Чип подошел к кровати и, обнаженный, склонился над Самантой. Его сильное красивое тело слегка подрагивало от возбуждения, черные глаза блестели.

— Саманта, ты — самое большое искушение в моей жизни… Неудивительно, что я схожу с ума, — бормотал он.

Одной рукой Чип подтянул к своему боку ее колено, заставив Сэмми обвить его ногой. Он смотрел сверху вниз прямо ей в лицо, видя только прикрытые глаза, опушенные черными ресницами, за которыми прятались серебристые огоньки, и влажный розовый рот, открытый навстречу поцелую. Чип резко опустил голову.