Кейси Майклз - Мэгги по книжке

— О, мой любимый, — Табби захлопала в ладоши. — И Мэгги его тоже любит.

Мэгги с тоской посмотрела на сигареты и покачала головой:

— Просто это обычно единственное блюдо на таких вечеринках, которое не из рыбы и без сыра. Больше не подают маленьких сосисок в слоеных пирожках. Они мне нравились. Нет, Алекс, я сегодня не курю.

— Это не пирожки, Мэгги, — поправила Табби, улыбаясь. — Это такие воздушные конвертики, я до сих пор их пеку. И, конечно же, кладу внутрь маленькие сосиски и сыр.

— Вот видите, — сказала Мэгги, словно Табби подтвердила ее мнение. — Так всегда: берут что-нибудь вкусное и портят дурацким сыром.

— Ну что ж, — Табби рылась в сумочке. — Где же этот ксанакс, я всегда ношу его с собой на всякий случай, — она посмотрела на Берни. — Хочешь? Или нам придется уйти.

— О господи, прекратите, — проворчала Мэгги, схватила бублик и разодрала его пополам. — Вы так себя ведете, будто я превращаюсь в маньяка-убийцу, если не курю.

— Вовсе нет, дорогая, — Сен-Жюст взял со стола блюдце, аккуратно извлек растерзанный бублик из пальцев Мэгги и положил все на поднос. — Ничего подобного мы о тебе не думаем. Мы даже не намекаем на то, что ты превращаешься в злобного вепря. Позволь я налью тебе кофе.

— Дай-ка мне сигарету, — Мэгги повернулась к Берни. — Не хочу, чтобы вам пришлось находиться в одной комнате с вепрем-маньяком.

— Что поделать, — вздохнула Табби. — Мы должны поддерживать Мэгги, если она действительно собирается бросить курить.

— Я разрешаю ей бросить в любой момент, — проговорила Берни. — Только в следующем месяце, когда я буду в Гамбурге.

— Доктор Боб сказал, что найдет мне гипнотизера, — Мэгги глубоко затянулась.

— Старый добрый доктор Боб. Тебе не кажется, что ты слишком давно к нему ходишь? — спросила Берни.

— Да, уже несколько лет, — добавила Табби. — Ты уверена, что он тебе еще нужен?

— Он, кажется, уверен. Пока я не брошу курить. Но я курю лет с пятнадцати, когда еще пряталась в ванной от мамы и открывала окно, чтобы проветрить. Я попробую курить меньше. И к доктору Бобу ходить пореже. Смотрите, уже десять, а я еще не курила. И никого не убила. Так что если я просто… Черт!

— Ты такая нервная, бедняжка. Я возьму трубку, — Табби потянулась к телефону. — Алло? Да, это номер Мэгги Келли. Могу я узнать, кто звонит?

— Смотри, какая вежливая. Прямо вся в белых перчатках и с жемчужным ожерельем, — улыбнулась Берни.

Табби подняла руку и щелкнула пальцами.

— Миссис Келли? Мать Мэгги?

Мэгги, которая в этот момент затягивалась, закашлялась, убежала в глубь комнаты, схватила подушку с дивана и прикрыла ею голову.

Табби корчила рожи в зависимости о того, говорила она или слушала. Большей частью, конечно, слушала.

— Очень приятно. Это Табита Лейтон, агент Мэгги. Простите? Да-да, я даю вашей дочери детальный отчет обо всех деньгах, которые проходят через мой офис. Нет, я бы не сказала, что Мэгги наивная. Нет, так бы я тоже не сказала. — на ее лице отразилось легкое удивление. — Как вы сказали? Налоги? Да, конечно, я… Нет, нет, я не собиралась грубить вам, миссис Келли. Я просто… Хотите поговорить с Мэгги?

Мэгги уже отчаянно махала руками и беззвучно вопила: «Нет!» А теперь она молитвенно сложила руки, рухнула на колени и с жалостным видом поползла к Табби.

— Хотя постойте, миссис Келли, — Табби пыталась поднять Мэгги, которая коленями стояла на ее юбке, но в конце концов уселась рядом с ней на пол. — Мэгги сейчас нет. Нет, она не прячется в ванной. Ее действительно нет, но я могу… Убийство? Вы читали об этом? — она выразительно посмотрела на Мэгги. — Нет, Мэгги в безопасности. Что? Нет, ее не подозревают, как в прошлый раз. Что вы говорите? Хорошо, передам. Да, и это передам. И что, простите? Как, и это ей тоже передать?

Мэгги закатила глаза.

— Но как вы… Понятно. Где неприятности, там и Мэгги, так что вы нашли телефон отеля, позвонили и узнали, в каком она номере? Как… как изобретательно с вашей стороны, миссис Келли. Теперь я понимаю, от кого Мэгги унаследовала свое воображение. Я? О! Я… Я здесь тоже живу. Да, мы с Мэгги живем в одном номере, — Табби прищурилась, свирепо глядя на Мэгги. — Да, я плачу свою долю, включая налоги. Но мне уже пора. Да-да, я передам, чтобы она вам позвонила. Нет, я не забуду, мне не нужно это записывать, — на мгновение у нее отвисла челюсть. — Нет, завязывать вокруг пальца нитку я тоже не буду. Она позвонит, я обещаю, честное скаутское. До свидания.

— Спасибо тебе, Табби, от всего моего заячьего сердца, — Мэгги поднялась с колен. — Разговора с мамочкой я бы сейчас не пережила.

— А я не пережила бы никогда, — Берни развалилась на диване. — И ты всего лишь куришь? Не пьешь? Не колешься? Ты святая, Мэгги.

— Ты ведь позвонишь ей, правда? — Табби раскрыла блокнот и принялась им обмахиваться. — Если ты этого не сделаешь, она будет приставать ко мне. Я ее боюсь.

Мэгги посмотрела на нее, потом на Берни и ухмыльнулась.

— Ну что, у вас есть еще вопросы, почему я до сих пор хожу к доктору Бобу?

— Нет, — сказала Берни. — У меня есть вопрос, почему ты не уехала в Новую Зеландию, а с доктором Бобом все ясно. На чем мы остановились? Алекс, ты не помнишь? — она взглянула на Сен-Жюста снизу вверх. — Ты не завязал узелок на память?

— Алекс, подожди, не отвечай. — Мэгги обратилась к Табби: — Так что же моя матушка просила мне передать?

— Да так, ничего, — Табби теребила шарф.

— Табби!

— Ну ладно. Она велела передать, чтобы ты держалась подальше от камер и не называла свое имя журналистам, потому что она не хочет портить себе репутацию. Она велела передать, что всегда говорила, что похабщина, которую ты пишешь, до добра не доведет. Она велела передать… В общем, что ни капли не удивится, если ты каким-то образом причастна к убийству Розы, поскольку ты всегда умудряешься вляпаться в историю. Тут она крикнула твоему отцу, чтобы тот, ради всего святого, вставил обратно свои зубы, потому что он выглядит так, словно высасывает лимоны, сидя на крыльце ветхой хижины в горах, и ему не хватает только банджо, деревяшки, чтобы строгать, и «бьюика» 46-го года на чурбачках перед домом. Язык у нее хорошо подвешен.

— Такая вот у меня мама, — Мэгги болезненно улыбнулась. — Она всегда сражается за меня против меня и ведет к светлому будущему, загоняя в тупик. Отец на ней женился, бедолага, но это его дело. А мне приходится ее любить. Кто-то же должен, — закончила она и потянулась за второй сигаретой.

Табби подала ей зажигалку.

Сен-Жюст стоял и молча слушал пересказ желчной тирады миссис Келли, страстно желая заключить Мэгги в объятия, утешить ее. Но он знал, что она не потерпит жалости.