Дмитрий Грунюшкин - Цветы на снегу

— В общем, я думаю, что мог бы вам помочь в решении этого вопроса.

— То есть? — с недоверием, но и искоркой интереса уточнил Мюллер.

— Я пока не обещаю, но имею все основания считать, что могу повоздействовать на причастные лица с тем, чтобы это дело решилось в вашу пользу в кратчайшие сроки.

— Эк завернул, — неодобрительно скривил губы Слава. — Вроде по-русски, а хрен поймешь, чего сказал. Подписываешься дачку эту мне подогнать, что ли? А за базар отвечаешь? У нас ведь каждое слово под ответ идет, кинувший расплачивается по-серьезному.

Анатолий, честно говоря, немного струхнул, но постарался взять себя в руки.

— Вячеслав…

— Геннадиевич! — напомнил Шуба.

— Да, Геннадиевич… Вячеслав… — совсем затушевался Анатолий. — Вы хотите получить эту дачу?

— Ну? — вопросом на вопрос ответил Мюллер.

— Я не беру на себя никаких обязательств, — набрался смелости Анатолий, едва не срываясь на фальцет, — но хочу спросить. Если благодаря моим действиям через три-четыре дня документы на дачу, вернее, согласие на продажу ее хозяина, — настоящие, не поддельные, — будут у вас в руках, могу ли я в этом случае рассчитывать на какие-то дивиденды с этой сделки?

Слава оценивающе разглядывал собеседника, как собака склоняя голову то на одну сторону, то на другую. Наконец, насладившись его растерянностью, он бросил, как кость:

— Долг тебе прощу.

— Этого мало, — пискнул сквозь удушье Анатолий. — Я хочу еще десять тысяч. Наличными.

Полухин поразмыслил еще с минуту.

— Да хрен с тобой, дам я тебе червонец. Когда результат будет?

— Я думаю, завтра-послезавтра мы будем знать, получится это или не получится.

— Лады. Только без обязательств тебе не остаться. Не срастется твоя махинация, должок с твоей бабы снимаю и кладу только на тебя. А сам прослежу, чтоб она ни при чем была. Не дай бог узнаю, что ты с нее бабло взял — зарою. Усек?

— Ага, — кивнул Анатолий. — Ну, я пошел.

В коридоре он вытер пот со лба. Вот ведь, гады какие, в любом случае ситуацию в свою пользу обращают! Всегда у них в проигрыше останешься! Впрочем, он ощущал уверенность в том, что все у него получится. Итак, он возьмет у жены десять тысяч, якобы для передачи этому лысому уроду, получит еще десять с него самого и двадцать с Жанны. Сорок тысяч долларов! Отличная операция.

— Гы! Лошара попал? — спросил Леха, видя, как его шеф довольно растягивается в кресле, закинув руки за голову.

— А сегодня неплохой денек удался, — засмеялся в ответ Слава. — Двадцать четыре тот перец по-любому не соберет. Будем его разувать. Глядишь, и до дачи доберемся. А если этот хмырь обернется — через него возьмем. Да он еще и так под червонец подписался, что его жена нам уже вернула. Даже если узнает, что мы в расчете, — так мы в расчете с женой его, а не с ним самим.

— Так ведь дача на двадцатку вырастает, — помрачнел Леха.

— Шуба, что у тебя в школе по математике было? Неужто хуже моего трояка? На червонец она подрастает! Он выпросил двадцать, но ведь чирик-то, что он под списание долга выторговал, он и так наш, нам его уже вернули!

— А-а-а! — протянул Леха, но было заметно, что он так до конца этих расчетов и не понял.

20

— Ты не устала? — озабоченно осведомился Кирилл Ильич, когда Анна остановилась на опушке леса.

— Я? Устала? Да ты что! Я зарядилась бодростью на сто лет вперед! Я никогда не чувствовала себя так здорово, как сейчас! Да здравствуют лыжи и свежий воздух!

Она выглядела великолепно. Шерстяной спортивный костюм подчеркивал ее на удивление здорово сохранившуюся фигуру. Волосы, выбившиеся из-под шапочки, придавали ей озорной вид. Щеки раскраснелись, а глаза блестели, как снежинки на солнце.

— Ты с каждым днем молодеешь не на шутку, — порадовался за Анну Кирилл. — Если так пойдет и дальше, то мне скоро тебя придется нянчить и петь песенки на ночь. Домолодеешь до ясельного возраста.

— Ну, впасть в детство я всегда успею, — звонко расхохоталась Анна. — Как же все-таки тут здорово! И чего мы себя лишаем, выбираясь за город на природу раз в год на шашлыки!

— И при этом «природой» называем в лучшем случае пикничок между пустых бутылок в загаженном Филевском парке, — подначил Кирилл.

— У тебя тут просто рай земной! — восхитилась Анна, в тысячный уже раз разглядывая заснеженные ели и синее небо, проглядывающее через их тяжелые лапы. — В Москве такого неба не увидишь!

— Это точно, — согласился Кирилл. — А ведь тут до города всего каких-то пять километров. Будет время, я тебя в настоящую природу вывезу. У Сергея, твоего тайного поклонника, под Ярославлем целое имение есть. Вот там настоящий глухой лес, тайга, медведи и все прочие блага дикой жизни. Он будет рад тебя там приветить.

— Ну что, еще кружочек? — задорно предложила Анна.

Кирилл подумал — и отказался.

— Нет, Анна, темнеть уже начинает. Это не город, тут ночь падает быстро, и она фонарями не расцвечена. Да и ужинать уже пора. Мы с тобой еще накатаемся, успеем. Зима долгая.

Он не стал говорить о том, что прилично умаялся. Поскольку толкового снега в этом году еще не было, то этот выход на лыжах у них был первым. Все это время Кирилл прокладывал первый путь по целине. Не самое легкое занятие даже для молодого и полного сил парня.

— Тогда домой, — согласилась Анна. — Только немного постоим, подышим. Пахнет-то как!

— Смолой, хвоей, дымком. Ты «затягивайся» поглубже, — пошутил Кирилл. — Тут воздух целебный.

Он с нежностью посмотрел на ее счастливое лицо и не удержался:

— Не могу себе представить, как твои не побежали за тобой, не остановили, когда ты уходила.

— Если бы удержали, мы бы с тобой не встретились, — беспечно ответила Анна. — Я им даже благодарна. Да и что там переживать из-за какой-то домашней ссоры?

— Чтобы женщина так трезво смотрела на вещи! — поразился Кирилл. — И была настолько незлопамятной! Кажется, я выиграл в лотерею миллион!

— Вот-вот! Почаще меня слушай, я плохому не научу, — засмеялась Анна.

За разговором они подъехали к дому и вошли во двор, сняв лыжи. Пока Кирилл возился с запором, Анна увидела двух людей, смирно сидевших на крылечке.

— Ой, кто это? — испугалась она, но, приглядевшись, удивилась еще больше. — Кирилл, это же та молодая парочка, которая была у театра, когда мы уезжали!

Анна была знакома с разными, порой необычными и даже неприятными способами проявления любви у поклонников театра и кино, поэтому придала лицу строгое выражение.

— Молодые люди, как вы узнали этот адрес?