Джейн Фэллон - Ты свободен, милый!

— Хочешь сказать — я взваливаю на нее непосильное бремя.

Просто невероятно! Какой же он эгоист… Хотя…

— Ну, хорошо, да — ты взваливаешь. Только и слышно: «Это Сюзанна, она у нас умница, она собирается стать врачом». Она, наверное, думает, что только одно это в ней и важно.

— Не пытайся обвинить меня. — Мэтью снова повысил голос. — То, что я ушел из семьи, не означает, что я — плохой отец.

Софи оглянулась на мужчину и женщину позади, которые теперь даже не притворялись, что не слушают.

— Вам помочь? — Она широко улыбнулась, и чужие родители пристыжено отвернулись. — Нет, в самом деле, — продолжала Софи, — чувствуйте себя свободно, присоединяйтесь.

— Может быть, нам с вами следует встретиться еще раз и все обсудить? — предложила миссис Мэйсон. — С глазу на глаз.

— Хорошая идея, — сказала Софи, вставая и практически утаскивая Мэтью за собой. — Я позвоню вам завтра. Может, пойдете за нами? — обратилась она к подслушивавшим родителям. — А то еще пропустите что-нибудь…

Они протиснулись сквозь толпу, и вышли на игровую площадку; Софи раскраснелась от смущения. Как только они завернули за угол, и вышли из зоны видимости актового зала, она яростно накинулась на Мэтью:

— Как ты посмел?

— О, я понял, я действительно во всем виноват…

— Как ты посмел унижать меня при посторонних? Более того, при родителях одноклассников Сюзанны. И при ее учительнице. Самое главное, ты перевел разговор с дочери на себя! Мэтью, когда ты, наконец, повзрослеешь?! Пойми, ты — не пуп земли!

— Она пыталась сказать, что я плохой отец, — отрезал он. — Что, черт побери, она знает? Готов поклясться, что она — старая дева, с парой кошек для компании.

— Речь шла не о тебе. — Софи поняла, что она кричит, но понизила голос. — Как это на тебя похоже! Тебе говорят, что у Сюзанны проблемы, а ты берешь и переводишь разговор на себя!

— Потому что каждый пытается дать мне понять, что я виноват…

— ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ!!!

Мэтью ошеломленно смолк. Софи продолжала:

— Ну, раз уж ты так хочешь… Да, я действительно считаю, что ты виноват. Ты много лет расхваливаешь ее на все лады, если она хорошо сдает экзамены, и твердишь всем и каждому, какая она умная. И вдруг ты взял и бросил нас — а она решила: ты ушел из-за того, что она недостаточно старалась. Чтобы это понять, психолог не нужен. Конечно, я тоже виновата: я не заметила, какой плохой оборот все приняло.

— Я думал, что хвалить ее — это хорошо. Я хотел, чтобы она гордилась собой.

Его голос сел, и Софи поняла с неловкостью, что он плачет. Она немного смягчилась.

— Конечно, хвалить ребенка — хорошо, но все дело в том, чтобы хвалить ее за усилия, а не только за результаты. Если бы она была одной из последних по успеваемости, но при этом старалась, она была бы достойна не меньших похвал, чем сейчас, когда она лучшая ученица в классе. Ты меня понимаешь?

Мэтью кивнул, тяжело вздохнув. Софи могла разглядеть слезы на его щеках; она еле удержалась, чтобы не вытереть их. Иногда он совсем как ребенок.

— Я думал, что ей все легко дается.

— Ну, теперь мы знаем, что это не так. И даже если бы это было так, ее бы надо было хвалить совсем за другие вещи. Хвалить кого-то за то, что он от природы умен, — все равно, что хвалить кого-то за то, что он хорош собой. Как хвалить их за то, что они выигрывают в лотерею.

— Она, должно быть, ненавидит меня. Я дерьмо, а не отец.

— О, Мэтью, ради бога. Ты прекрасно знаешь, что она хочет тебе угодить, потому что обожает тебя. Попробуй хвалить ее за что-то, что ей не дается. Не за хорошо сданные экзамены. И все будет в порядке. Я тоже с ней поговорю. Хорошо?

Она посмотрела на него: похоже, он немножко собрался, но потом его лицо скривилось и он издал звук, который прозвучал, словно включилась полицейская сирена.

— Я так по ним скучаю.

Софи утешающе похлопала его по руке; в то же время в ней вспыхнуло раздражение. Он сам заварил кашу.

— Ты сделал свой выбор, — сказала она, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучало осуждения. Она ждала, что он огрызнется ей в ответ, но весь задор, похоже, оставил его.

— Они терпеть не могут приезжать ко мне по воскресеньям, я точно знаю! И Хелен тоже ненавидит воскресенья. Я хочу сказать, она терпит, но я знаю, что лучше бы я повел их куда-нибудь еще.

Софи была задета — как смеет эта особа не быть гостеприимной по отношению к ее детям, — но она не собиралась спускать Мэтью с крючка так легко.

— Не надо было тебе уходить, вот что главное. И сколько бы мы ни пытались защитить их от этого, девочки всегда будут думать, что ты предпочел ее им.

«И мне», — подумала она, но прикусила язык.

— Выходит, я снова кругом виноват? Снова оказался никудышным отцом… — Он снова разрыдался, и родители, которые возвращались с собрания, мерили их удивленными взглядами.

Софи не хотелось бить лежачего, но она не смогла удержаться:

— Как я уже сказала, это был твой выбор. У тебя была семья, которая тебя любила, но тебе было мало. Нельзя иметь все сразу, Мэтью.

— Я все исправлю, — сказал он.

— Только не пытайся их покупать, ладно? Никаких больше кошек, косметики и прочего. Все, что им нужно, — это твое время, внимание и одобрение. И честно говоря, твоя Хелен, наверное, права. Тебе пока лучше водить их куда-нибудь. Не заставляй их сближаться с ней насильно — они еще не готовы.

— Ладно. — Он жалко кивнул, вытирая глаза рукавом куртки, словно пятилетний малыш.

— Где твоя машина? — спросила Софи. — Тебе пора домой.

Глава 21

— Итак… Сандра Хепберн, — говорила Лора на еженедельной летучке. — Какие будут предложения?

— Как насчет нескольких как бы случайных снимков, как она ходит за покупками с подружками, забыв надеть трусы? — предложил Алан. — Ну, вы понимаете: короткая юбка задралась от ветра…

— А фотографировать, кто будет — вы? — поинтересовалась Хелен, которая вела протокол.

Алан неприязненно покосился на нее.

— Давайте смотреть правде в глаза, — продолжала Лора. — Мы не должны повторяться. Надо изобрести какой-то новый подход.

— Какой-нибудь известный жених? — предложил кто-то. — Саймон Фэйрбразер снимается в новом сериале, реклама нужна ему как воздух.

— А может, Аннабель де Суза? Лесбиянки сейчас на коне.

«Черт побери, — подумала Хелен, — эти люди потратили втрое больше моего времени, но все, что они могут предложить, я отмела сразу». Она едва не подпрыгнула, услышав, как Лора произносит ее имя.

— Мм?

— Ты можешь что-нибудь нам предложить?

Хелен осознала, что шесть пар глаз скептически смотрят на нее, словно люди, считающиеся авторами самых блестящих творческих идей — в сущности, им и платили за креатив, — заранее осуждали все, что она могла бы сказать. Хелен также осознала, что совершенно забыла все о Сандре Хепберн.