Алина Дворецкая - Сказка о Снежной Королеве

Повернуться и уйти — вот что захотелось сделать Анжелике, но она продолжала ждать развязки. Сейчас — или никогда.

— Ах, вот как! — по-тролльи взвизгнула Катя.

— Вы свои глаза в зеркале видели? — тихо спросила Анжелика.

— А ты свои видела? — да, это был тот телефонный голос, те самые базарные интонации. — Курица! Чего ты в него вцепилась?

Может быть, Анжелика действительно сейчас была похожа на курицу — своей ватной основательностью, габаритностью. Но почему-то это слово показалось ей много обиднее других слов.

— Катя, не надо, — пытался урезонить жену Рома. — Всё дома.

— Дома мы знаешь во сколько должны были разговаривать? — отбрила его Катя.

— Какая разница — во сколько?

— Потому что мне хочется поскорее закончить все это!

Анжелика увидела, как сверкнули глаза Ромы. Наверно, его жена в этот момент значительно превысила свои полномочия.

— А ты не думаешь о том, что, может быть, мне не хочется, — спросил он с некоторой угрозой в голосе.

Катя чуть отступила, но всего лишь на секунду, на мгновение: ей, так же, как и Анжелике, нужно было решить все сейчас.

— Ты ей все сказал? — спросила она и повернулась к сопернице. — Он тебе сказал, что вы больше не увидитесь?

Анжелика как будто снималась в каком-то фильме. Все было ненастоящее, декорации: и снег этот — искусственный, и дома — ткни пальцем, упадут. Вот пришел режиссер, опоздал чуть-чуть, отвлекся, но сцену надо режиссировать: «Он тебе сказал?..»

— Вы мне это сейчас говорите? — ренатолитвиновским тоном произнесла Анжелика, входя в роль. — Будет забавно, если так и получится…

— Рома, ты ей все сказал? — не успокаивалась Катя.

Блеснули вдали два желтых глаза, широкие светлые полосы взрезали белый, блестящий, пенопластовый асфальт. Рома шагнул чуть ли не к середине дороги, взмахнул рукой. «Ауди», красная, с четырьмя бриллиантовыми свадебными кольцами, сплетенными на капоте, мягко притормозила. Анжелике не верилось: первая машина — и уже готова увезти ее… навсегда прочь?

— Ну все, садись, — торопливо бросил Рома, о чем-то коротко переговорив с водителем.

Анжелика вдруг испугалась по-настоящему: неужели это все? Вот так, здесь, все закончится? «Не хочу!» — завопил кто-то дрожащий внутри.

— Девушка, идите, — это она Кате, внезапно изменившимся голосом, прекрасно понимая нелепость своих фраз и смехотворность попытки что-то исправить в рушащемся мире. — Рома сейчас догонит вас.

— Это вы мне говорите? — обалдела Катя. — Это я должна идти?

Красная «Ауди», дыша теплом, стояла, не двигаясь, ожидала Анжелику. Анжелика сделала шаг, вплотную к Кате, наступая, смещая ее дальше, дальше, прочь. Катя отступила.

— Если вы не хотите сейчас окончательно потерять своего мужа, дайте нам пару минут, — медленно, как во сне, произнесла Анжелика.

Наверное, было что-то такое в ее лице или в словах, потому что выражение глаз Кати мгновенно изменилось: там воцарился страх, холодный, липкий, злой, пахнущий отчаянием. Страх и ненависть — это были те две эмоции, на которые способна Катя Потехина. Только ненависть и страх. Анжелика почувствовала это. Она стояла и смотрела, как Катя перебегает дорогу, быстро, будто спасаясь от невидимых машин. Перебежала, протрусила по тротуару еще метров десять и остановилась в нерешительности, не зная, что делать дальше. К Анжелике подошел Рома, спокойный, подтянутый, уверенный в себе. Гордый своей нужностью — сразу двум женщинам.

— Чего ты хочешь? — слова, как сквозь воду.

— Мне нужно поговорить с тобой, — глупо сказала Анжелика. Любым способом, сейчас, удержать, уберечь, сохранить. От этого зависит все.

…Все — что?

Она уже не помнила.

— Потом, — сказал Рома с досадой. — Я позвоню тебе.

— Когда? — совсем уже дежурно.

— Завтра.

Я не доживу до завтра, поняла Анжелика.

— Я хочу все выяснить сейчас, — сама удивляясь равномерному спокойствию своего голоса. — Если все останется так, то ничего не надо.

— Как ты захочешь, — сказал Рома, чуть изменившись в лице.

— Мне нужно решить все сейчас, — повторила Анжелика.

— Ты с ума сошла? — тяжело вздохнул Рома. — Моя жена уходит. Я боюсь потерять ее.

Катя, вопреки его словам, никуда не уходила — напротив, стояла, не двигаясь, на той стороне улицы, и даже отсюда Анжелике было видно, как трясутся ее тоненькие ножки в маленьких ботиночках.

– А меня ты не боишься потерять? — спросила Анжелика.

– Поговорим завтра, — предложил Рома.

«Завтра» было равносильно «никогда». «Завтра» было равносильно «смерть». Анжелика отступила, качнувшись, к чужой красной машине. Хотела сказать «прощай», но губы не слушались. Было бы верхом какого-то безумного шика послать сейчас воздушный поцелуй Кате Потехиной… Она не стала, но потом, в последний момент («Сейчас надо сесть в машину, что подумает про все это водитель? Пусть думает, что все мы просто хорошие друзья») — помахала рукой.

Открыла дверцу, села, дверцу закрыла. Это был уже другой мир. «Ауди» сразу тронулась с места — наверно, Рома объяснил, куда ехать. Денег водителю не давал — это Анжелика точно помнила. Деньги — ах, да, есть еще какие-то в кошельке. Она расплатится. Конечно.

Отвернулась и смотрела на дорогу, прямо, снежинки липли на переднее стекло, дворники — клак, клак — последовательно сбрасывали их вниз. Ехали вдоль железнодорожного полотна, задворками, Анжелика даже не совсем понимала, где, и хотелось ехать вечно, в чужом тепле, только чтобы не остаться одной со своей болью, просто рядом с кем-то, кто двигается и дышит… Было так страшно сейчас вернуться в свою коммуналку и посмотреть на спящую Катеньку, которую надо будет чем-то накормить завтра, и послезавтра, и еще через день… А что делать, когда появится еще один ребенок?

Ехали, по счастью, безумно долго, водитель короткой дороги не знал, или, может быть, это и была короткая дорога, да казалась длинной…

В выходные Ромка потащил Катю на дискотеку. В первый раз за последние три года. Шутил, смеялся, казалось, был счастлив. Что-то чуть фальшивое было в его счастье… грусть какая-то. Может быть, ностальгия по отношениям с Анжеликой… Но для Кати это была почти победа. В ту ночь, когда Катя увидела Анжелику у гаража, изменилось многое. И в первую очередь — в восприятии Катей Снежной Королевы. Рядом с Ромкой Королева казалась слишком крупной, слишком неуклюжей… Эти толстые сапоги-ботфорты с широкими меховыми отворотами, неуверенное какое-то выражение лица…

Да, Катя чувствовала себя победительницей. Несмотря на неловкое немного воспоминание о том, как Анжелика заставила ее перейти на другую сторону улицы перед расставанием. Все-таки в ней было что-то магнетическое… Ее словам нельзя было сопротивляться… Ее словам, ее желаниям…