Елена Веснина - Сила предсказания

— Встречался, но сейчас не до нее.

— Да, вид у тебя такой, будто за тобой ведут слежку.

— А если да? — мрачно спросил Костя.

— Ерунда! Ты что, дон Корлеоне? — пошутил Лева.

— Тебе весело, сидишь тут, ешь, пьешь! А под меня следователь копает, — обиделся Костя.

— И много ему удалось раскопать?

— Много! На этот раз даже слишком. Он меня вызывал сегодня к себе и расспрашивал. Аккуратно так, как бы между прочим.

— Скоро физические методы начнет применять. Шучу. А с чего ты взял, что он копает именно под тебя?

— У него появились улики. И я теперь главный подозреваемый! — развел руками Костя.

— Как ты можешь быть подозреваемым, если не заведено дело? Разговор же пока идет только о несчастном случае.

— Нет, Лева. Он завел дело. О покушении на убийство.

— Да, это серьезно. Но чтобы открывать дело об убийстве, нужны веские основания, — сказал Лева.

— Лева, они у него есть! Он нашел в машине следы наркотика! — чуть не кричал Костя.

— Подожди, не паникуй. Давай разберем все по порядку. Что он говорил конкретно?

— Отец сказал ему, что я — последний, кто видел Алешу перед аварией. А ключи от машины только у нас с ним были.

— Ну, это еще ничего не значит. В машину можно проникнуть и без ключа. Дальше?

— Он нашел следы наркотика.

— Он спрашивал о наркотике что-то конкретное? Название? Есть ли он у тебя в аптеке? — продолжал расспрашивать Лева.

— Нет, не спрашивал.

— Это странно. Что еще?

— Самое главное! Он сказал, что у него есть фрагменты ампулы! А там могут быть отпечатки.

— Он что, попросил тебя оставить образцы «пальчиков»? — недоверчиво спросил Лева.

— Нет, не просил.

— Тогда, скорее всего, фрагменты слишком мелкие и отпечатков на них нет, — предположил Лева.

— И все равно, я уверен, что он подозревает меня! — настаивал Костя.

— Нет, Костя, если бы он подозревал тебя, то не отпустил бы.

— А он и не отпустил!

— В смысле?!

— Лева, он взял с меня подписку о невыезде!

Сообразительный Лева ничего не понимал в Костином рассказе:

— Что-то я не пойму! Он попросил тебя дать подписку, не предъявив обвинения?

— Да ничего он не просил! Просто сказал, чтобы я никуда не уезжал.

— А еще?!

— Ну, я говорю: «Почему вы меня подозреваете?», а он: «Не подозреваю, а хочу с твоей помощью во всем разобраться». Лева, только я не верю ему!

Тут Лева все понял.

— Костик, какой же ты кретин!!! Ты же чуть не выдал себя!!! Если не понимаешь ничего, то хоть меня слушайся!

Но Костя не понимал, почему Лева вдруг взъярился. И тот стал объяснять, как ребенку:

— Пойми наконец, если бы он хоть капельку подозревал тебя, он задал бы вопросы в лоб: стал бы тебя «колоть». У них там такие методы. И, уж поверь мне, ты бы раскололся!

— Что же мне теперь делать?! — задал свой обычный вопрос Костя.

— Как что? Конечно, помогать следствию! А главное — успокоиться! Костя, я просто не понимаю, почему тебе так везет! За что?!

— Тебе легко говорить.

— Ладно, слушай! Ты наплети ему, что видел за день до аварии у дома каких-то людей в черном. Или что у тебя ключи пропали, а потом нашлись. Да все что угодно, он тебя послушает!

Тут зазвонил телефон, и Костя ответил:

— Да, мам. Хорошо. Скоро буду.

— Мама звонила, — сообщил он Леве. — Просит приехать домой. Какие-то плохие новости из больницы.

— Вот и поезжай. Веди себя естественно. Успокой мать, — наставлял Лева.

— Я не могу, я боюсь идти домой. Боюсь матери в глаза посмотреть: она почувствует, все поймет.

— Костя, у тебя нет выбора, — сказал Лева твердо. — Если ты не пойдешь, она еще скорее догадается.

Полина спешила в офис к мужу с печальными вестями. Когда она зашла в кабинет, то увидела, что секретарша Людочка укрывает Самойлова пледом, с нежностью смотрит на него и проводит рукой по волосам.

— Люда, что происходит!? — изумленно спросила Полина.

— Я… простите… — Людочка не ожидала увидеть в кабинете жену Самойлова.

— Что случилось?! Боре плохо?!

— Он уснул. Представляете, так устал, что уснул прямо здесь, — смущенно ответила Людочка.

— Я очень испугалась. Звоню и никак не могу дозвониться.

— Простите, Полина Константиновна. Я отключила телефоны, чтобы они не мешали.

Тут Полина заметила выдернутый из розетки шнур телефона.

— Хорошо, Люда. Спасибо вам за заботу. И еще одна просьба: сделайте, пожалуйста, кофе покрепче.

Людочка, довольная тем, что выкрутилась, поспешно ушла, а Полина подошла к дивану и посмотрела на спящего мужа.

Она решилась разбудить Самойлова и легонько потрясла его за плечо.

— А… Что… Ты? — Самойлов медленно отходил ото сна.

— Я не могла до тебя дозвониться… — со слезами сказала Полина.

— Алешке плохо?! Полина, не молчи! Что произошло?

— Я звоню, звоню. А никого нет. Я одна не смогу, у меня не хватит сил бороться за всех вас сразу, — у Полины начиналась истерика.

— Полина, прекрати. Ты можешь мне внятно объяснить, почему ты здесь?

— Я уже ничего не могу объяснить! Я уже вообще ничего не понимаю! Почему это произошло с нами? Почему должен мучиться именно мой сын? Врач прекратил лечение. У него ничего не вышло, и он говорит, что Алеша никогда не сможет ходить!

— Что?! Значит, наш сын обречен на инвалидное кресло?!

— Да, — упавшим голосом ответила Полина.

— Ты уверена, что это окончательный диагноз? Может, доктор опять не хочет нас обнадеживать? Может, есть какие-то еще способы? — настаивал Самойлов.

— Нет, он сказал, что все кончено. Боря, за что нам все это? Перед кем мы провинились?!

— Ну, ну, ну, успокойся! Ни перед кем у нас нет никакой вины. Наш сын этого не заслужил, и это еще не конец.

— Я поеду к нему. Он там лежит один и ничего не знает. Пусть он лучше все услышит от нас. Я его мать, я сумею ему все сказать.

— Не горячись. Куда теперь спешить? И не один он. С ним Сан Саныч и Женька. И потом, вот мы зайдем к нему в палату, ты знаешь, что ему сказать?

Полина задумалась.

— Нет… — тихо ответила она.

— Вот и я не знаю. Нужно все продумать. Как себя вести, что говорить, как держаться, чтобы Алешке меньше боли причинить, — рассуждал Борис.

— Если бы я могла… Если бы я могла как-то помочь ему! Но ведь даже врачи не в силах что-либо сделать.

— Не могут эти — найдем других! Немецких там, я не знаю, швейцарских… Для этих швейцарцев все наши новые методы — уже вчерашний день!

— И мы попробуем? — с надеждой спросила Полина. — Мы ведь ничего с тобой не пожалеем, правда?! Лишь бы Алешка на ноги встал.

— Вот что, Полина. Поедем домой и поговорим с Костей. Во-первых, он еще ничего не знает, а во-вторых, он хоть и не хирург, но должны же у него быть знакомые медики. Может, он что и посоветует!