Екатерина Юрьева - Все свободны

— Хорошо. И девок твоих попилим. Поровну.

— ?

— Ну просто ты так захватывающе про пилку рассказываешь. Захотелось что-нибудь еще с тобой попилить. Ты сам-то их как попилил? А? Скажи, вы все вместе спите?

— Сеня, что с тобой? Ты заболел, что ли? Мы не об этом.

— Почему это? Жаль мне только, Юрка, в партком сейчас нельзя сбегать, заложил бы всех вас с чистой совестью, — продолжал он, улыбаясь. — И как ты так ловко устроился? Так вы в одной кроватке все помещаетесь? Расскажи. Или у тебя специальная имеется? Поделись секретом. Себе такую же сколочу. — Слюна скопилась в уголках Сениных губ. И Скворцов начал серьезно подозревать у того признаки бешенства. — И что, твоя красавица не душит тебя волосами по ночам? Из ревности. А эта твоя, Васька, что ли, по радио слушаю все время, тьфу, таким голосочком, как для тебя, любимого, все рассказывает. Прямо песню поет. Приятно, наверное. А? Скажи?

— Хочешь, Сеня, мы и тебе песню поставим. Специально для тебя — по радио. Сеня, соглашайся. Я тебя прошу. — Разговор приобретал непредсказуемый характер.

— Я ваше радио и сам куплю — со всеми песнями. На хер оно мне только надо. Песню она мне будет петь. Пусть только разденется догола сначала. Прям что ни день, так и хочется врезать по этому твоему радиоприемнику. Да вот только машину жалко портить. Дорогая сильно. А приемник встроенный. — Сеня ослабил узел на галстуке. И выдохнул. — Что, напугался? — Скворцов действительно насторожился, но виду не подал. — Скажи тогда, какая лучше? — Он снова взялся за свое. — А то не знаю, какую выбрать. Половину.

— Ну какая, Сеня, тебе разница? Я тебе про дело, а ты про фигню.

— Это, братец, не фигня. Для тебя, по крайней мере.

— Может быть. Ну ты меня насмешил, однако. Ты что, за одну мою девку свою половину сдашь?

— Ты сдашь.

Скворцов опешил.

— Я, может, тебе просто завидую.

— А-а-а. Так с этого и надо было начинать. Успокоил. А я и правда было испугался. Ну что девки? Ну дуры. Ну щебечут, ну подпрыгивают вокруг. Ну что с них проку? Пусть живут. Да купишь ты себе и не такого… Давай я тебе помогу. У меня способности, честное слово. Подберем что-нибудь вместе. Тебе понравится. — Скворцов, подыгрывая Сене, нес такую околесицу, которую уже и сам не понимал. Как будто это другой голос говорил. И другой человек. И человека этого он не узнавал. С Леной и Васькой Сеня вообще здорово придумал, и Юрий Николаевич, конечно, восхитился бы им. В другое время. Он-то думал, что битва развернется только за Масика. Теперь вообще не знаешь, чего ждать. На самом деле Скворцов держался из последних сил.

Сеня, конечно, не хотел никаких скворцовских девок, хотя Скворцову и правда завидовал. Он хотел просто извести его. Чтоб его вообще не было.

— Ну ты, умный и красивый, за какую сдашь? За Ленку или за Ваську? — Скворцов не собирался делить их ни сам с собой, ни тем более с кем бы то ни было еще. — Так вот, дружок, в прежней жизни я б с тобой, может, и попилился. А теперь жизнь у тебя — другая, и я ее тебе попорчу.

Юрий Николаевич вдохнул побольше воздуха, но сделал это как спортсмен, совершенно незаметно.

— Сеня. Я долго терпел. И столько тебе предлагал. И вот теперь что я скажу. Если ты такой козел, ничего тебе не отдам — ни кусманчика, ни кусочка, ни горсточки пыли, ничего от меня не получишь — от моей жизни. Про девочек моих вообще забудь, у тебя и своих-то больше никогда не будет. И жизни у тебя не будет тоже, раз ты такая скотина. О мальчике не мечтай, не сдам, хоть ты еще тот пидер. Потому еще и не сдам, что пидер ты настоящий. — Он бросил на стол деньги. — За кофе заплати. Кстати, в партком и на тебя бумажки найдутся. И на чай не забудь оставить. Дружок.

В «Сказку» Васю привез Максим, с которым она почти уже сроднилась. Они попили чаю и даже включили телевизор. Юрий Николаевич все не ехал.

— Смотри, — Максим указал на окно, где что-то мелькнуло. Скворцов уже влетал в гостиную.

Максим поднялся и проворчал:

— Ну вот наконец доставили раздвоенную личность.

Юрий Николаевич криво улыбнулся.

— Ты тоже, оказывается, шутник. Не замечал. Везет мне на них, однако.

— Кто еще шутил сегодня? — Главный охранник начал строгий допрос и имел на это право.

— Сеня. — Максим насторожился. — Ладно, не бери в голову. Пока что. Я тебя сам загружу, когда придет время. — Ситуация на самом деле уже была более чем серьезная, и Скворцов просто не хотел портить себе выходные.

— А что оно, время это, уже идет, Юрий Николаевич?

— Идет, идет, Максим Юрьевич. Обсудим еще. — Он прижал Васю к себе. — Привет, дорогая. — И глаза его наконец снова посветлели. — Ты еще здесь? — повернулся он к Максиму. — Чего торчишь? Одежду теплую привез? Молодец. Ступай домой. Извини, что задержал. Быстро домой, я сказал, быстро. — Максим все терся в дверях.

— Юрий Николаевич, я тут соседний домик снял. Своих решил вывезти, отдых им тоже дать. Извините, что не предупредил. Мы вам мешать не станем. А мне и за вас спокойнее будет.

— Дурак, что раньше не сказал. Знал бы, Лизу бы взял, с твоими поселил. Ну ладно, проехали. Что еще?

— Василиса Васильевна, можно вас попросить, вы, когда с Юрием Николаевичем пойдете с горки завтра кататься, возьмите моих сорванцов — для компании.

Скворцов повернулся и с изумлением посмотрел на Максима. Тот прикрыл глаза.

— Максим, ты прелесть, я тебя обожаю, — хохотала Вася.

Вася кормила Юрия Николаевича виноградом. Он ловко зацеплял языком ягоду за ягодой с ее ладошки.

— А ты, Юрочка, оказывается, ручной. Слушай, а откуда ты взял Максима? Расскажи.

— Из армии. Он же кадровый офицер. Я уже год прослужил, а Максим приехал, вернулся из Афганистана. Там у него погибла жена. Это был страшный человек. Не в смысле внешности. А с судьбой страшной.

Максим окончил военное училище. В те годы считалось престижным быть офицером. И зарплаты хорошие, и звездочки на погонах светили девушкам в глаза. В военные рвались все провинциальные мальчишки. А его Марина работала медсестрой в нашей полковой санчасти. Говорят, красивая была. Поклонников у нее была тьма, и все офицеры. А тут на место службы прибыл Максим, молодой-зеленый, но все решил в два счета. Конкуренты отступили. Ну наш Максимка-то, кто с ним справится. Понятно. А тут его в Афганистан заслали. И Марина погрустила одна, потосковала и завербовалась туда, к нему. Это было сделать тоже несложно, медсестры на войне всегда нужны. Приехала, добилась, чтоб ее к нему в часть направили. Так они и служили вместе. Срок максимовский подходил уже к концу. Марина, конечно, и деньжат скопила, чтоб хватило на взнос в кооператив. Мечтали детей нарожать, наверное.