T Novan - Под прицелом ...

Ее язык яростно атаковал мой рот, не давая мне даже малейшей возможности для сопротивления. Я старалась немного снизить накал страстей на несколько градусов. Помню, что сделала попытку пару раз медленно поцеловать ее, отклоняясь, когда она пыталась углубить поцелуй. Мои пальцы нащупали пуговицы на ее блузке, и я хотела неторопливо расстегнуть их.

Ей это явно пришлось не по вкусу, и когда она склонилась ко мне и откусила верхнюю пуговицу, я вскрикнула. Боже, я подумала, что она собирается впиться зубами и откусить от меня кусок, таким неистовым был ее взгляд! Когда она выплюнула пуговицу, до меня, наконец, дошло, чего она хочет. Спотыкаясь, я двинулась через комнату – попробовали бы сами элегантно проделать этот отрезок пути с разъяренной тигрицей весом в сорок пять килограмм на руках – и свалилась вместе с ней на кровать.

Помню, как сдирала одежду с ее тела, пока она уничтожала мою рубашку. Это уже вторая моя рубашка на ее счету! В первый раз была шелковая во время событий в библиотеке, которую она мне так до сих пор и не компенсировала, теперь … Рядом с ней мне безопаснее ходить топлес. О, да!

Когда одежды не осталось, она немного угомонилась.

Как бы мне хотелось узнать, что произошло дальше!

Так, кажется, мне надо смириться с неизбежным. Слышу стук в дверь – принесли завтрак, заказанный Харпер. Надеваю халат и обматываю голову полотенцем. Может быть, за завтраком все прояснится. Мы сядем и обсудим все как двое разумных взрослых людей.

Когда официант уходит, выхожу из ванной. Харпер улыбается мне, устанавливая столик.

– Я не была уверена, но предположила, что ты предпочитаешь свежие фрукты и рогалик на завтрак.

– Так и есть, спасибо.

Она улыбается и предлагает мне стул. Я искоса смотрю на нее – уж больно она добра. Когда присаживаюсь, она садится напротив и наливает себе кофе, а мне передает чашку чая.

– Эрл Грей, правильно?

– Правильно.

Харпер откидывается назад и накрывает колени салфеткой.

– А я наоборот люблю ветчину и яйца. – Она открывает тарелку и смотрит на еду, удовлетворенно кивая. – Выглядит неплохо.

– Угу, – отпиваю глоток чая.

Мы сидим в неловком молчании. Точнее, это я так сижу, Харпер же тем временем уминает свой завтрак.

– Келс, что-то не так? – наконец реагирует она на мой пристальный взгляд.

– И ты еще спрашиваешь?

Она уделяет мне внимание, отрывая взгляд от ветчины, которую нарезала.

– Да, я должна спросить. Имею в виду, неужели все так плохо? – она откусывает немного ветчины в ожидании ответа.

– Харпер, мы напились и пришли сюда, и мы … мы …

– Занимались любовью.

– Ах, ты так это называешь?

– А что, разве не так?

– Ты знаешь, где пуговицы от твоей рубашки?

Она довольно смеется:

– Нет.

– Значит, это было не занятие любовью, Харпер. Это был секс, – я отклоняюсь на стуле и отставляю чашку. Меня раздражает ее невозмутимость. Кажется, ей по барабану мои слова. А я хочу, чтобы она чувствовала себя такой же виноватой, как и я. – Да, это был секс. Как и всегда у тебя.

Ее синие глаза смотрят с удивлением на меня.

– И что все это значит?

– Харпер, в первый раз, когда я увидела тебя, ты практически трахалась на своем мотоцикле.

Она смеется и утвердительно кивает:

– А ты бы посмотрела на выражение своего лица в этот момент. Это было незабываемо!

– Я очень рада, что доставила тебе удовольствие. Ты, конечно же, вела себя в этот момент как очень культурный и воспитанный человек. Не говоря уже о том случае со Спарки.

– Ее зовут Виктория, – она резко откладывает нож, забывая про завтрак.

– Ты с ней встречалась еще?

– Нет.

– Ты хоть с кем-нибудь встречаешься больше одного раза?

– Иногда, … два или три.

– То есть после очередной своей победы ты делаешь зарубку на кровати и снова пускаешься в поиски?

– Господи, Келс, чего ты хочешь? Освежить в памяти мои прошлые сексуальные достижения? – раздраженно произносит она, вытирая салфеткой губы. – Извини, но я не веду учет. У меня здоровая сексуальная жизнь и я наслаждаюсь ею. В отличие от некоторых.

– Это намек?

– Нет, это факт. Ты всегда настолько напряжена, что прямо-таки издаешь скрип при ходьбе.

– О, как это великодушно услышать от того, кто спит со всеми желающими.

– Желание здесь – ключевое слово, Келс. А ты более чем ясно выражала свое желание прошлой ночью! – она вскакивает и начинает подбирать одежду.

– Это было прошлой ночью. А теперь ты можешь идти домой и поставить еще одну зарубку на своей кровати.

– Ты того не стоишь. На моей или на чьей-либо другой кровати.

Она быстро натягивает джинсы и футболку, а затем надевает обувь. После этого собирает остальные вещи и начинает заворачивать их в рубашку, но, передумав, через секунду бросает ее в меня.

– Это вторая рубашка, приговоренная тобой. Возьми в качестве сувенира на память об одном-единственном дне в твоей фригидной жизни, когда ты позволила себе получить удовольствие.

- Я не встречала в своей жизни человека с большим самомнением, чем у тебя! – я встаю и сбрасываю рубашку на пол. – Мир не вращается только вокруг тебя, Харпер Кингсли!

Она подходит к двери и оборачивается, взявшись за ручку.

– Да, я в курсе, что не вращается. Но я хотя бы умею с ним ладить и получать немного удовольствия от жизни. И не прячусь по гостиницам кое с кем, украдкой приезжающим в город дважды в год, чтобы по-быстрому потрахаться и умчаться обратно.

Она смотрит на меня еше некоторое время, что-то хочет сказать, но так и не решается. Наконец, прочищает горло и говорит:

– Собирайся. Нам нужно поторопиться на самолет.

С этими словами она уходит. Я сажусь на кровать, поднимаю рубашку с пола и подношу к лицу. Этот запах! Господи, надеюсь, я не разрушила дружеские отношения из-за чего-то, что возможно так и не произошло.

Сердце глухо стучит, пока я иду по коридору. Что же пошло не так этим утром? Я проснулась счастливой и голой, держа в объятиях красивую женщину. А теперь крадусь по этому чертову коридору, будто совершила какой-то проступок.

Я даже не уверена, что между нами что-то было. Подношу руки к лицу и исследую запах. Черт! Яйца и ветчина. Не думаю, что так пахнет Келс.

Так, ладно, что у нас есть по факту? Факт первый – я проснулась обнаженной в кровати вместе с Келс. Факт второй – она вела себя так, будто между нами был бешеный секс. Факт третий – я стою здесь после ссоры, начавшейся вообще непонятно из-за чего. Прекрасно! Я ею овладела и даже не помню этого. Если бы я даже делала зарубки на своей кровати, вряд ли можно было бы поставить еще одну после этой ночи. И даже не знаю, хочу ли теперь этого. Прощай, Келс. С тобой было весело.