Дженнифер Блейк - Дерзкие мечты

— Вы видели? — обратилась Вайолетт к Аллину. — Эти двое опять преследуют нас.

Молодой человек повернулся и посмотрел в маленькое овальное окошечко позади сидений. Лицо его помрачнело.

— Вы не думаете, что их мог послать Гилберт? — спросила Вайолетт неуверенным голосом. Затем сама же ответила:

— Наверное, нет. Он не успел бы. Но кому еще это понадобилось?

Аллин долго ничего не говорил, пристально глядя ей в глаза в темноте кареты. Затем, взяв ее руку в свои теплые ладони, он сжал ее так, словно не собирался никогда выпускать. Его молчание усилило в Вайолетт чувство опасности, которая, казалось, витала в воздухе.

Она слышала участившиеся удары своего сердца, ощущала под рукой ворсистость дорогой ткани его пальто. Тепло его тела, казалось, проникало сквозь многие слои ткани, разделявшие их, сквозь шелка ее платья и нижних юбок. Страсть, вспыхнувшая в ней, разгоралась все сильнее, принося ощущение некоторой легкости в голове, что делало ее немного безрассудной. Мысли путались, сталкиваясь в смятении, снова и снова возвращаясь к одному и тому же. Она медленно выпрямила пальцы и прижала свою ладонь к руке Аллина.

— Вы дрожите. — Кроме озабоченности, в его голосе слышалось удивление.

— Немного.

— Вам холодно?

— Нет, — ответила Вайолетт. — Мне совсем не холодно. Они… тот экипаж все еще следует за нами?

Он посмотрел в заднее окошко и кивнул в ответ.

— Что, если… — Она замолкла на несколько секунд, затем продолжала:

— Что, если Гилберт еще раньше приказал кому-нибудь следить за нами?

— Вполне возможно, — отозвался Аллин глухим голосом. — Но мне не хотелось бы так думать.

— Мне тоже, — заверила Вайолетт. — Но надо смотреть правде в глаза. Вопрос в том, что мы можем сделать?

— Есть много вариантов, — ответил он с горечью в голосе. — Я могу закончить портрет, и мы распрощаемся. Вы будете пребывать в отведенном вам месте в качестве преданной жены, за исключением тех случаев, когда ваш муж сочтет нужным вывести вас куда-нибудь. Я могу покинуть Париж. Или вы уедете.

— Нет, — резко возразила Вайолетт.

— В таком случае, если эти люди действительно наняты вашим мужем, мы можем позволить им доложить обо всем, что они увидят.

— О, мы можем сбежать от них, — нерешительно предложила она.

— Для чего? Они скоро обнаружат, что вы всего-навсего возвращаетесь в гостиницу.

— Если я вернусь туда.

Аллин замер. Его пальцы стиснули руку Вайолетт, но тут же ослабли, когда он осознал, что сделал ей больно. Молодой человек напряженно вглядывался в ее лицо в тусклом свете наружного фонаря кареты. Тихим голосом он спросил:

— Куда же вы поедете?

— В этом весь вопрос, — почти прошептала она, пряча глаза под трепещущими ресницами. — Есть такое место, где я могла бы укрыться в безопасности?

— Вайолетт…

В одном этом слове выразились вся его страсть и вся сила чувств.

Она облизнула губы.

— Прошу вас. Я… я не могу больше выносить контроль Гилберта над моими поступками, моими встречами, моими перемещениями.

Прошло несколько секунд, прежде чем Аллин произнес хриплым, срывающимся голосом:

— Я тоже, черт меня побери!

Наклонившись вперед, он отдал распоряжения кучеру, и их карета покатила по улице, набирая скорость. Когда он снова откинулся на спинку сиденья, Вайолетт взяла его руку и крепко сжала. Глубоко вздохнув, она почувствовала, как косточки корсета впиваются в ее тело. Аллин притянул ее к себе, она положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

Вайолетт не представляла, как Аллин намеревается отделаться от преследователей. Извилистые улицы старой части города не давали возможности сделать это. Однако кучер уверенными движениями направлял карету по запутанным кварталам.

В конце концов они выехали на обсаженную деревьями улицу на окраине Парижа. Она была значительно шире центральных, но не менее тесно застроена домами и так же забита экипажами, как и улица перед особняком княгини Фурье. Одно из красивых зданий, расположенное в глубине засаженного платанами двора, сияло огнями. По-видимому, там принимали гостей. Когда их карета замедлила движение, проезжая мимо стоявших экипажей, Аллин велел остановиться.

— Куда мы приехали? — поинтересовалась Вайолетт.

— Здесь живет семья Понталба. Невестка барона сегодня устраивает прием, на который я имею честь быть приглашенным.

Прежде чем Вайолетт успела что-либо сказать, он открыл дверь и выпрыгнул из кареты. Затем, протянув руку, помог своей спутнице выйти и велел кучеру проехать дальше и встать на стоянку, словно его хозяин остался в этом доме. Когда их карета отъехала, Аллин быстро повел Вайолетт между стоявшими экипажами.

Она услышала позади себя звук приближавшейся черной коляски и вздохнула с облегчением, когда Аллин остановился рядом с элегантным ландо бордового цвета. Распахнув дверцу, он подсадил Вайолетт и окликнул через плечо человека в ливрее, который отделился от группы кучеров.

— Скажи своему хозяину, что мне срочно понадобилось его ландо. Он может взять мою карету, пусть только вернет ее завтра не очень поздно.

— Ах, месье Массари, я и не узнал вас! — негромко воскликнул тот. — Мой хозяин сочтет за честь быть вам полезным.

Аллин махнул ему рукой и, вскочив в ландо, захлопнул за собой дверь.

— Этот экипаж принадлежит моему другу, — торопливо пояснил он Вайолетт, — порядочному человеку.

— Несомненно, раз уж он доверяет вам свой экипаж.

— Он пользовался моим по менее серьезному поводу.

Они замолчали, откинувшись на спинку сиденья, когда к ним приблизилась черная коляска. Она проехала мимо. Двое мужчин внутри сидели, подавшись вперед, не сводя глаз с кареты Аллина, которая медленно продвигалась по улице среди других экипажей. Через некоторое время коляска остановилась, но из нее никто не вышел. Как Аллин и рассчитывал, они, по-видимому, решили, что их подопечный покинул карету перед входом, чтобы принять участие в еще одном светском мероприятии.

Прошло несколько томительных минут, казавшихся вечностью, прежде чем исчезнувший в глубине ярко освещенного здания кучер Аллина снова появился из темноты с другой стороны. Он вскарабкался на козлы бордового ландо, и их экипаж тронулся с места. Не спеша они отъехали от дома Понталба и покатили по улице.

Когда они проезжали мимо черной коляски, Аллин повернулся своей широкой спиной к окну и обнял Вайолетт, шепча ей на ухо, что делает это с целью маскировки, чтобы те двое подумали, будто они любовники, получившие наконец возможность уединиться.

«Не так уж это далеко от действительности, — подумала Вайолетт, тая в его объятиях и прижимаясь лбом к его сильной шее. — Совсем недалеко».