Француаза Бурден - Незнакомка из Пейроля

Она повернулась к нему и оперлась спиной о стену.

– У меня с Лораном?

– Да, я имею в виду ваш флирт…

– Что именно тебя интересует?

– Мне просто любопытно, – ответил он хмуро.

– Что ж, я удовлетворю твое любопытство и признаюсь, что Лоран чувствует себя неловко в твоем присутствии! Мне приходится напоминать, что я больше не являюсь твоей женой, мы просто друзья. Почему ты пытаешься с ним соперничать?

– Нет, я не…

– О, прекрати, Самюэль! Ты не хочешь, чтобы я снова устроила свою жизнь? Или же ты считаешь, что Лоран мне не подходит?

Захваченный врасплох, запутавшийся в противоречиях, Самюэль пытался найти нужные слова.

– Если… Лоран тебе нравится… Я очень хорошо к нему отношусь.

Он пытался сказать что-то более убедительное, но не смог. Паскаль не знала, сердиться ей или смеяться; наконец она подошла к нему, обняла за плечи и произнесла, глядя ему в глаза:

– Храни свою нежность ко мне, Самюэль.

Он беспомощно улыбнулся, не в силах понять эту загадочную фразу.

После веселого позднего завтрака на кухне Паскаль пригласила Адриана нанести дружеский визит Леони Бертен.

Снег на дороге слегка подтаял, а на обочине покрылся ледяной коркой. Адриан, следуя за Паскаль, скользил, увязал и чертыхался.

– И ты называешь это небольшой прогулкой, полезной для пищеварения! Погибла моя бедная обувь…

– Иди по дороге, машин ведь нет.

– Потому что люди не дураки и сидят дома! Сколько еще?

– Вон этот дом. Видишь ту крышу?

Паскаль тепло оделась, и после вчерашней вечеринки с наслаждением вдыхала свежий морозный воздух.

– А зачем я тащу этот пакет? – негодовал Адриан, едва не шлепнувшись на землю. – Я даже понятия не имею, что в нем лежит!

– Там шерстяная шаль, она совсем не тяжелая, так что не жалуйся.

– Шаль… Ты могла бы взять эту старушку под свою опеку, если, конечно, твои поклонники не взбунтуются.

– Кого ты имеешь в виду?

– Да всех! Твой бывший муж, твой директор… даже дружок Авроры поглядывает на твои ножки, когда ты проходишь мимо.

– Жорж? Ты говоришь такую чепуху, он любит Аврору, это видно за километр.

– Одно другому не мешает, блошка, ты, похоже, не знаешь мужчин!

Паскаль остановилась и посмотрела на брата.

– Ну ты и циник, Адриан. Что с тобой?

Она была уверена, что он отшутится, но, видимо, что-то его задело за живое.

– Ничего. Просто мне все надоело… и все эти праздники, и моя холостая жизнь.

– Правда? Адриан, если я могу тебе чем-то помочь… Но мгновение искренности прошло.

– Ничем ты мне помочь не можешь, дорогая моя! – отрезал он.

Она смутилась и, не решаясь более о чем-либо спрашивать, ускорила шаг. Он никогда не говорил с ней о своих проблемах и, несмотря на всю свою колкую ироничность, почти всегда был в хорошем настроении. Какая муха его укусила? Может, это следствие утренней ссоры с Самюэлем?

Через некоторое время она услышала хруст льда за спиной. Он догнал ее.

– Не обижайся, – сказал он вкрадчиво. – Просто мне плохо.

– Из-за отца?

– Нет, я забочусь о нем и думаю, что у него все в порядке. В клинике тоже все нормально: все места заняты, счета оплачены… в наше время это можно считать просто подарком небес!

– Тогда что же не так, Адриан? Любовные муки?

– Думаю, что это именно так и называется, – процедил он сквозь зубы, – но, прости, у меня нет никакого желания рассказывать тебе о своих несчастьях. Я твой старший брат, это я должен опекать тебя, давать советы, утешать, а не наоборот. Когда-то мне это так часто повторяли!

Она была поражена тем, что услышала, но ничего не ответила. И он продолжил:

– Конечно, ты права, мы могли бы поговорить о прошлом нашей семьи. Мама – я обожал ее, не будем забывать об этом – считала тебя восьмым чудом света. Не потому, что ты была ее дочерью, а я не ее сын, а потому, что ты была девочкой. Чудесной малышкой, которой она восхищалась и которую оберегала как священную реликвию. Чтобы утешить меня, папа объяснил, что когда-то давно мама потеряла свою первую дочь… В течение многих лет я был знаком именно с этой версией. И только потом, когда мама заболела, отец признался, что этот ребенок не умер, что мама оставила его в больнице из-за того, что у него была болезнь Дауна.

– Почему он рассказал об этом только тебе?

– Зная тебя, мы были уверены, что ты не удержишься и станешь расспрашивать об этом маму. Незачем было подвергать ее таким мучениям.

– Но ведь речь не просто о печальных воспоминаниях, а о человеке!

Паскаль снова охватил гнев, двойные стандарты были ей отвратительны, она внезапно осознала, что сильно отличается от членов своей семьи, что она чужая для них.

Приблизившись к калитке Леони Бертен, она остановилась, чтобы отдышаться.

– Это очень милая пожилая женщина, она помнит нас детьми. Она хорошо слышит, поэтому можно не кричать.

Адриан неожиданно рассмеялся.

– Ах, блошка, ты неподражаема, когда начинаешь читать мораль…

Глядя на него, Паскаль тоже рассмеялась, понимая, что Адриан вернулся к своему обычному беззаботно веселому состоянию.

Дороги так никто и не чистил, и только сосед вывел свой трактор и кое-где разбросал песок. К пяти вечера, когда начали опускаться сумерки, Самюэль решил, что ему пора ехать. Раньше не удалось, потому что Марианна отказывалась уезжать, не попрощавшись с Паскаль и Адрианом.

Когда они вернулись от Леони Бертен, с раскрасневшимися от мороза щеками и в прекрасном настроении, Самюэль уже готов был откланяться, но Марианна опередила его.

– Это был прекрасный рождественский праздник, Паскаль! Спасибо, что пригласили нас, просим прощения, что несколько увлеклись вашим вином. Я уснула, как ребенок, а когда проснулась, везде лежал снег, ну прямо как в сказке!

Ее улыбка и благодарственная тирада выглядели вполне натурально, но Самюэль знал, что этот вечер был очень тяжелым для Марианны по многим причинам.

– Я была рада принимать вас у себя дома, – ответила Паскаль.

– Самюэль был вне себя от радости, когда узнал, что сможет встретить здесь Рождество, и не зря! Спасибо вам еще раз.

Самюэль взял Марианну за руку, пытаясь прервать этот нескончаемый поток слов.

– Отдыхай, ты заслужила это, – сказал он, наклоняясь к Паскаль.

– Ты правда был «вне себя от радости»? – прошептала она, когда он целовал ее в шею.

Они обменялись многозначительным взглядом, и уже более громко Паскаль добавила:

– Будьте осторожны на дороге.

Она проводила их к выходу и помахала рукой, отвечая на прощальные жесты Марианны.

– Ну все, можешь прекращать очаровывать собравшихся, – пробурчал Самюэль, подъезжая к воротам.