Насильно отданная. Запретная любовь Шаха - Злата Зорич
Не знаю, что Артур почувствовал в этот момент. Но внутри меня всё рухнуло.
Потому что теперь это было необратимо.
Потому что теперь он придёт.
Потому что даже если я ненавидела его — я не хотела, чтобы он шёл к смерти.
А он… уже шёл.
Глава 47
Шах
Когда телефон завибрировал в кармане, я проигнорировал — мне было не до него. Но телефон завибрировал второй раз — резко, настойчиво.
Я снял перчатку, разблокировал экран — и будто упал в ледяную яму.
«Твоя женщина у нас...»
Столько лет меня учили не реагировать ни на угрозы, ни на ультиматумы. Учили видеть ловушки, не спешить, не выдавать страх. Но в тот момент я едва не выронил телефон. И едва не лишился рассудка…
Целый мир сузился до одной точки — до короткой, наждачно-резкой фразы, которая могла означать только одно: они добрались до неё.
Как я вообще мог оставить её одну? Как я вообще мог подумать, что у меня впереди ещё достаточно времени для того, что всё исправить?
Каким же самонадеянным идиотом я был!
Мой напарник, Кочар, который стоял рядом, сразу понял, что случилось что-то страшное по моему мертвенно-бледному лицу.
— Шах… — позвал он. — Что-то не так?
— Они украли Аврору…
Он тихо выругался.
— И что ты теперь будешь делать?
— Я еду. Прямо сейчас…
— Стой, это ловушка! Я соберу людей, и мы…
— Нет, — оборвал я его.
— Ты не поедешь один, — начал он, но я поднял ладонь.
— Они сказали, что я должен быть один, значит, я буду один.
Кочар посмотрел на меня как на безумца.
— Но они только этого они и ждут… Они тебя просто прикончат.
Я вспомнил, как Аврора смотрела на меня вчера за ужином — словно действительно волновалась за меня. Вспомнил, как она сжала мою руку в больнице, когда впервые услышала сердцебиение ребёнка. И как сразу отдёрнула руку, будто обожглась.
Она ненавидит меня. Она не верит мне. Она, возможно, никогда меня не простит.
Но она была той, ради кого я уже не мог жить так, как жил раньше.
Я заслужил её страх. Заслужил её отвращение. Заслужил её ненависть.
Но я всё ещё безумно, безрассудно, безгранично её люблю.
— Шах, — Кочар снова попытался остановить меня. — Если ты поедешь один, мы останемся без главы. Это именно того, чего они хотят. Ты же знаешь, на что они способны…
Но я уже спешил к выходу. Спустился вниз, прошёл мимо людей, которые собрались в холле, будто хотели преградить мне путь. Это были одни из немногих, кто действительно поддерживал меня.
— Дай приказ! — бросил мне один из них. — Поедем вместе!
— Я поеду один.
Они начали спорить, уговаривать, говорить о ловушке, о рисках. Но я всё это уже не слышал.
Я сел в машину.
Пальцы дрожали на руле. Я ненавидел эту дрожь. Ненавидел свою слабость. Я много лет жил так, словно смерть — лишь один из возможных вариантов дня.
Но сейчас умирать было нельзя.
— Держись, — я сказал это вслух, несмотря на то что знал, что Аврора меня не услышит. — Я еду…
Выжал газ до пола и поспешил туда, куда её увезли. Старик любил свои заброшенные склады на окраинах — места, куда не доберётся полиция, где не услышат крика, где никто не задаст лишних вопросов.
Я ехал быстро, почти на автопилоте, не чувствуя дороги. Ночь сгустилась, превратилась в плотный чёрный туннель, ведущий меня в одну-единственную точку — к ней.
Когда я остановил машину, руки дрожали от ярости, которую я из последних сил удерживал внутри. На открытой площадке стояло несколько машин. В полутьме маячили силуэты.
— Оружие на землю! — крикнули они, едва я вышел из машины.
Я выбросил пистолет без единого возражения. Потом — нож. Потом ещё один.
— Этого достаточно? — спросил я, подняв руки вверх.
— Ещё как, — хмыкнул один из них. — Готов расстаться со своей властью?
Я смотрел на них и думал только об одном: Аврора где-то за этими стенами, испуганная, замёрзшая… и совершенно одна. И тогда я ответил так спокойно, что сам себе не поверил:
— Да. Отпустите её.
Они переглянулись — удивление мелькнуло на их лицах, как вспышка. Не такого они ждали от меня. Не этой моментальной капитуляции. Не этой предельной честности.
— Ты… серьёзно? — один шагнул ближе. — Отказ от власти. Прямо сейчас. Признай, что сдаёшь всё. Всю импер…
— Где она? — перебил я. — Прежде чем говорить о власти, я хочу её увидеть!
Ему не понравилось, как звучал мой голос — слишком твёрдо, слишком уверенно для того, кто пришёл без оружия. И он ударил.
Удар был резким, злым, выверенным — но я даже не качнулся. Только подбородок дёрнулся в сторону, и вкус крови наполнил рот металлическим жаром.
— Ты не понял, — прошипел он. — Ты уже никто. Если не подпишешь отказ — мы…
— Я спросил, где она, — повторил я. — Мне нужно её увидеть!
На этот раз они ударили вдвоём. Плечо. Рёбра. Живот. Всё это по очереди вспыхнуло. Звон в ушах стал оглушительным.
Я вытер кровь тыльной стороной ладони и снова поднял на них взгляд. Ни ярости, ни страха в нём не было — только ледяная решимость.
Следующий удар был под дых — достаточно сильный, чтобы согнуть меня пополам и заставить воздух вырваться из лёгких.
— Откажись от власти, — сказал один из них. — Или умрёшь здесь.
Я улыбнулся.
— Я уже отказался. От всего, кроме неё.
Выстрелы прозвучали резко — как внезапно обрушившаяся на нас гроза. Верные мне люди всё-таки последовали за мной. Несмотря на запреты, несмотря на приказы, несмотря на страх. Завязалась перестрелка. В мгновение ока я схватил свой лежащий на земле пистолет и начал яростно отстреливаться.
Я не видел Аврору — но только и мог думать о том, чтобы они не ранили её, не тронули, не позволили ей испугаться сильнее.
Меня всё-таки достали. Левое плечо обожгло огнём, и я упал на колени. Перед глазами поплыли огни.
Когда всё закончилось, ко мне кто-то подошёл, кто-то начал что-то говорить, попытался приподнять. Но я уже не различал лиц и не слышал голосов — потому что одной ногой был на том свете.
Я видел только её — она стояла в нескольких шагах от меня, бледная, с растрёпанными волосами, с уже заметно округлившимся маленьким животом. Что это? Неужели видение, мираж, который мне суждено увидеть перед смертью?
Но она
