Татьяна Дубровина - Все или ничего

А он дразнил меня, подзуживал:

— Ну что же ты? Давай, валяй… Проткни дырочку в любящем сердце…

Ну, сам напросился…

Я сделала резкий выпад, а Андрей молниеносно уклонился в сторону и перехватил ладонью мою кисть. То, что я левша, дало ему преимущество: ведь он действовал правой. Сжал со всей силы, крутанул, пальцы разжались, и рапира упала на пол… Ему плевать, что косточки только что срослись… Да ему вообще, по большому счету, на меня плевать… Я это вдруг поняла так ясно и четко, что стало смешно, как раньше не видела… Андрей всегда был эгоистом. А все остальное я просто нафантазировала, окружила его ореолом романтического героя…

— Скажи: «Да»… Или вместо чемпионата опять будешь гипс таскать…

— Сволочь!

Больно-то как! Но фиг тебе! Не уступлю!

Я сжала зубы и выдавила надменную улыбочку.

Он продолжал выкручивать руку и при этом смотрел мне прямо в глаза…

— Ну… Да?

— Нет!

— Ирка, прекрати… Я тебя сейчас изнасилую…

— Спасибо, что предупредил. Сила есть, ума не надо?

Он подтолкнул меня к дивану. Чтобы удержаться и не упасть, пришлось изогнуться всем телом, как акробатке.

— Имей в виду, — прошипела я, продолжая улыбаться, — если ты это сделаешь, я заявлю в милицию. И ты вместо чемпионата будешь нары полировать.

— Кто тебе поверит? Вся команда знает, что ты моя любовница, — усмехнулся он.

— Откуда?

— От верблюда.

Вот скотина! Я тешилась нашей «маленькой тайной», а он самодовольно растрепал всем, кому мог!

— А за клевету и распространение сведений, порочащих честь и достоинство, есть статья…

— Испугала! — хмыкнул он. — У тебя духу не хватит.

— Хочешь убедиться?

И тут опять зазвонил телефон.

Я быстро глянула на стенные часы: шестнадцать десять… Это Володя!

Откуда только силы взялись! Я рванула руку, упала на спину и обеими ногами резко толкнула Андрея в грудь. Вскочила с дивана и метнулась к телефону.

— Слушаю…

— Госпожа Первенцева? — раздался голос Володиной секретарши…

И тут Андрей сделал мне под ноги классический подкат и повалил на пол. Трубка осталась висеть на шнуре. Он схватил ее и быстро сказал:

— Перезвоните попозже. Мы заняты.

Короткие гудки сопровождали нашу борьбу… Начали с фехтования, заканчиваем татами…

— Скажи: «Да»… — прижимая меня к ковру, хрипло шепнул Андрей.

Зачем ему мое согласие? Он уже давно мог подавить сопротивление и добиться своего. Максимум, что он получил бы, — пара укусов да царапины…

— Я не люблю тебя. Нет!

— Ты нарочно… Несговорчивые женщины возбуждают… Хорошая игра… — бормотал Андрей.

И тут меня осенило: он ревнует! Как же! Собственность из рук ускользнула… Значит, Владимир произвел на него впечатление…

А я еще подлила масла в огонь:

— Я люблю другого.

— Кого? — Андрей скрипнул зубами.

— Ты видел…

— А… — процедил он. — Этого старичка?

— Он всего на десять лет старше тебя.

— Вот-вот, из папика уже песок сыплется…

Этого я стерпеть не могла. Полоснула ногтями по спине, как кошка…

Андрей охнул и еще крепче сжал меня.

— Говорят, у него денег много… Крутой… Продажная шлюха! — с ненавистью бросал он мне в лицо. — Ничего… меня устраивает… Пусть он тебя содержит, а я трахать буду… Хороший альянс…

Я изогнулась, вытянула вверх руку и схватила стоящую на журнальном столике вазу. Один удар по голове — и Андрей обмяк. Я отпихнула его и вскочила на ноги.

Ничего с ним не будет… Это просто шок… Не такой уж и сильный удар…

Почему-то стало жаль не Андрея, а вазу, расколовшуюся на несколько частей… Глупо…

Ее мне подарили на новоселье интернатские друзья… купили вскладчину, выбирая помассивнее, побольше, чтобы было куда ставить огромные букеты, преподнесенные будущей чемпионке…

Я оделась, собрала осколки — может, можно склеить? — и склонилась над бывшим возлюбленным.

Он не шевелился. Хотя тихое дыхание было ровным. Жив, и слава Богу… Я раздвинула пальцами густые каштановые волосы и осмотрела голову. Нет раны — едва заметная царапина… Нечего притворяться! Сейчас вылью тебе на голову холодной водички — живо в себя придешь!

Я принесла чашку с водой и полила Андрея. Безрезультатно…

Господи, что я натворила?! Руки задрожали, а зубы сами собой принялись выбивать мелкую дробь…

Он без сознания… Ну не убила же я его?! А если… Ведь сотрясение мозга может быть смертельным…

Когда мне надо срочно что-то решить, я совершенно перестаю соображать. Мозги превращаются в кисель… Совсем не то, что во время боя — там я реагирую молниеносно, даже подумать не успеваю…

Вот-вот… как показывает практика — думать вредно.

Я заметалась в поисках выхода: позвать соседей? позвонить в «Скорую»? вызвать милицию? И чем сосредоточеннее старалась «обмозговать», тем с большим ужасом убеждалась, что в голове ворочается вязкий клейстер из разрозненных обрывков мыслей…

А Андрей по-прежнему лежал на полу у моих ног…

Фу… надо освежиться… Может, тогда начну соображать лучше…

Я вышла на балкон и крепко сжала ладонями виски.

Что заставило меня оглянуться? Спортивный инстинкт? Еле уловимый шорох за спиной… молниеносный поворот… И что я вижу?

«Бездыханный пострадавший» осторожно меняет неудобную позу, поэффектнее заламывает руку… и встречается со мной взглядом…

Вот притворщик! Сволочь! Не по-мужски это — бить на жалость и испуг!

— Вставай! — громко велела я. — Хватит валяться. — И тут же окликнула появившуюся на соседнем балконе старушку: — Баба Вера, вы не зайдете ко мне на минутку?

— Зачем, Ирочка?

— Запах странный… Мне кажется, утечка газа, — на ходу сочинила я и тут же пожалела об этом, потому что соседка побледнела и всплеснула руками:

— Ты только спички не зажигай и свет не включай! Я сейчас…

Андрей понял, что разоблачен, и нехотя поднялся.

— Чем это у тебя воняет? — Он принюхался. — Ничего не чувствую.

— Тобой!

Андрей как ни в чем не бывало пожал плечами и прищурился:

— А ведь ты через меня перешагнула… Неужели ничего не дрогнуло, а?

— А ты думал, я буду рыдать у тебя на груди? — парировала я.

— Как же ты могла?

— А ты?

Он усмехнулся:

— А я привык добиваться победы любой ценой.

— Вот как?! — воскликнула я. — Представь себе: я тоже!

— Ну и чья взяла?

— Один — ноль в мою пользу, — заявила я, услышав спасительный звонок в дверь.

Ах, бдительная баба Вера… спасительница моя… Вслед за ней буквально через пять минут примчалась служба газа, а за ними, подвывая сиреной, две пожарные машины…