Здесь ради торта - Дженнифер Милликин

от Пейсли, я закрываю и запираю дверь в ванную.

Поскольку я не подглядывал, я не могу с уверенностью сказать, что Пейсли делала в душе, но я чертовски точно знаю, что я добавлю в программу сегодняшнего вечера для своего душа.

Влажная кожа Пейсли после душа, завернутая в полотенце, и ее небольшое шоу со стрингами приносят мне освобождение почти мгновенно.

Это приемлемо, но недостаточно хорошо.

Я уже вышел из душа и оделся, когда раздается тихий стук в дверь. Я открываю ее, и в комнату входит Пейсли, одетая в безразмерную рубашку для сна, которая доходит ей до середины бедра.

— Мне нужен увлажняющий крем, — говорит она, указывая на множество тюбиков и бутылочек на стойке. — И почистить зубы.

Мы стоим рядом друг с другом перед соответствующими раковинами. Она делится своим тюбиком зубной пасты, и мы обмениваемся ухмылками с пузырьками от пасты и мимолетными взглядами в зеркало с зубными щетками, торчащими изо рта.

Пейсли копается в своей сумке с туалетными принадлежностями, когда что-то падает на кафельный пол ванной.

Нагнувшись, я поднимаю это. У него ручка, как у палочки, и округлая головка, покрытая крошечными узелками.

— Пейсли, — ухмыляюсь я. — Я держу в руках твоего особенного друга?

Она выхватывает резиновый инструмент из моей руки.

— Сотри с губ эту зловещую ухмылку. Это прибор для чистки лица.

Держа его на дюйм выше поверхности кожи, она демонстрирует, проводя им по лицу концентрическими кругами.

Когда я ничего не говорю, она строит лицо, осмеливаясь бросить мне вызов. Я поднимаю руки в знак капитуляции. Она бросает прибор в сумку и топает из ванной.

Я заканчиваю, а затем следую за ней. Все, чего я хочу, — это упасть лицом на огромную кровать, на которой Пейсли откидывает покрывала.

Но увы. Моей кроватью станет уже увядший и потрескавшийся пластиковый надувной матрас.

Весь свет в комнате выключен, лишь светится лампа на тумбочке. Окно открыто, и в комнату проникает мягкий шум воды.

Угольно-серые простыни покрывают надувной матрас и подушку. Я говорю:

— Их не было, когда я уходил в душ.

— Фея постельного белья наведалась в твое отсутствие.

Пейсли, довольная тем, что разложила простыни и распушила подушки, забирается в эту большую, мягкую на вид кровать. Ночная рубашка задралась до бедер, обнажив стройные мышцы и кремовую кожу.

Одна ее нога высовывается из-под покрывала, и, клянусь, эта нога умоляет, чтобы я провел кончиками пальцев по ее длине, размял мышцы, провел губами по следу.

Я могу сделать это прямо сейчас. Наклониться над ней, когда она лежит, и поцеловать ее, как я обещал. Она права. Время идет.

Но я хочу, чтобы все было идеально. Остальные наши прикосновения на этой неделе будут просто показухой, так что этот поцелуй, который я получу с ней? Я устанавливаю планку, для кого — не знаю, но я должен быть выше. Я уже стал ее худшим поцелуем. Теперь я должен стать ее лучшим.

Надувной матрас издает неловкие звуки, когда я устраиваюсь на нем.

— Спасибо, фея постельного белья.

— Не за что, — над краем кровати появляется лицо Пейсли. Она хмурится, ее взгляд пробегает по всей длине матраса. — Я не уверена, что эта кровать продержится всю ночь.

— Все будет в порядке, — заверяю я и лгу сквозь зубы. Этот матрас древний и, скорее всего, имеет множество разломов.

Пейсли хмурится еще сильнее.

— Если ты проснешься ночью и обнаружишь себя на полу, я разрешаю тебе подняться сюда. Но не будь свиньей, — предупреждает она. — Оставайся на своей половине.

Я складываю подушку пополам и поднимаю на нее глаза.

— Условия учтены и приняты.

Она поворачивается к тумбочке и выключает лампу. Комната погружается в темноту.

— Спокойной ночи, Мастер Слова. Выспись. Завтра начнется настоящее одурачивание.

— Спи крепко, Ас.

ГЛАВА 23

Пейсли

Ложь. Это был мой вибратор.

ГЛАВА 24

Клейн

Кокон.

Эта кровать — коллекция ангельских поцелуев, облако, которое…

Вот дерьмо.

Вчерашняя фантазия о том, чтобы оказаться в этой постели, каким-то образом стала реальностью в неустановленный момент темного времени суток.

Цветы апельсина.

Аромат, впечатанный в мою память.

Пейсли.

Моя нога дергается, движение, заставляющее быстро пробежаться по бедру, слишком гладкому, чтобы быть моим.

Сонный туман в моем мозгу рассеивается, и теперь я вспоминаю, как проснулся посреди ночи, как все мои части тела, кроме головы, лежали на полу, а надувной матрас превратился в блин подо мной.

Если бы не предложение Пейсли, у меня либо сильно болела бы спина от пола, либо я лежал бы на диване, рискуя, что меня кто-нибудь найдет.

Как и было велено, я остался на своей стороне кровати.

Может, Пейсли и выпустила памятку, но она ей не последовала. Она не только лежит на моей стороне, но и свернулась вокруг меня.

Мой взгляд опускается вниз, туда, где под моим подбородком находится макушка ее головы.

Те части моего тела, которые связаны с телом Пейсли, внезапно оживают.

Моя грудь… и ее спина, прижатая к ней.

Мои колени… прижатые к ее коленям.

Мой нос… утопающий в ее волосах.

И наконец, но далеко не в последнюю очередь, ее прекрасная задница, прилегающая к моему центру, как двойная радуга.

О, во имя любви.

Ее рубашка задралась на пояснице, обнажив верхнюю часть тоненьких стрингов в тон ее глазам. Они обнимают ее плоть, круглую и упругую, исчезая в вогнутом пространстве, созданном моим телом.

Проснуться вот так — мечта, о которой я и думать не смел, но вот она здесь, рядом со мной, линии ее тела прижаты к моему, словно она была создана для этого. Словно она была создана для меня.

Воу. Помедленнее. Что это была за мысль?

Я имею в виду, что да, Пейсли — это полный комплект. Она веселая и добрая, ловкая и умная. Она готова на все ради своей семьи, о чем свидетельствует тот факт, что мы здесь. Я узнаю, что, хотя внешне она кажется невозмутимой, внутри она гораздо мягче. У нее такая фигура, что у меня мурашки по телу от макушки до пят.

Но создана для меня? Это слишком.

Мне нужно выбраться отсюда. Спуститься вниз и залить кофеин в горло. Я фальшивый парень Пейсли, который пообещал ей лучший поцелуй, потому что мое эго не может справиться с тем, чтобы быть для нее худшим. Вот и все.

Борясь с желанием совершить развратные действия — спасибо тебе, пьяная Пейсли, — я отступаю от теплой, мягкой кровати. Тихо ступая, я выскальзываю из