В плену страха - Ольга Купцова

стену, сполз по ней. Усевшись прямо на пол, расплакался. И мне было по фиг что на меня смотрят. Не заметил как мне протянули стаканчик с водой.

— Я так понимаю, это ваш ребёнок был? — в ответ я только мотнул головой. — Всё ещё будет. Сейчас главное её здоровье. Попейье.

— Спасибо. — тихо поблагодарил, взял стакан из его рук. Сколько так просидел, не понял. Ко мне подошла медсестра, сказав что я могу сесть на лавочку, которая находилась в пару метрах от меня.

Я послушно поплёлся к ней. Меня ломало и выкручивало от моей безполезности. Чем я помог Нике? Какая от меня польза? Что я за мужик такой, что не смог защитить свою женщину. Моя маленькая дочь сделала то что должен был сделать я. А я пустозвон. Как теперь смотреть ей в глаза…? Что ей говорить…?

Сколько по времени так просидел ругая себя, не знаю. Но от самолинчивания меня отвлекла медсестра.

— Николь Львовна проснулась. Её перевели в обычную палату. Можете к ней пройти.

Стоя у дверей палаты, куда проводила меня медсестра, я не решался войти. Как мне себя вести? Что говорить? А вдруг она пошлёт меня куда подальше? Но всё же взяв себя в руки, я открыл дверь, старался вести себя как можно спокойней зашёл в палату.

Ника лежала, повернув голову в сторону окна. Услышав что я захожу, повернулась. В глазах стояли слёзы.

— Он убил его, а я даже не знала о его существовании.

Я быстро подошёл к ней, сел на край кровати, притянул к себе, обнял. Её маленькое тело содрогались от плача.

— Он убил второго моего ребёнка.

Я молча гладил Нику по спине, целуя в макушку. Не мог подобрать слов. Всё же взяв себя в руки, отстранил Нику от себя. Взяв её лицо в руки, стал осыпать её поцелуями.

— Всё закончилось. Он сядет на долго. Ему уже ни кто и не что не поможет. А сейчас самое главное что с тобой всё впорядке. Ты жива, ты рядом со мной. И у нас ещё будут дети. Хочешь двоих, троих… Да хоть десятерых. Главное что бы ты была рядом.

Ника посмотрела на меня улыбаясь.

— А ты не убежишь от меня с десятью детьми?

Я улыбнулся в ответ.

— Будешь выгонять, не уйду. Буду всегда рядом как верный пёс. И сейчас и всегда буду рядом… Прости меня что в тот момент меня не было рядом.

Ника положила голову мне на плечо. Потерявшись о него щекой.

— Эх! Если бы знать где упадёшь. Соломку подстелила… Вот от куда было тебе знать что так выйдет…? Не извиняйся. Твоей вены здесь нет. Как хорошо что всё обошлось. Я так испугалась за Таню. А она какая умничка…! А помнишь психолог нам говорил…

Ника посмотрела на меня.

— Ты ещё возмущался… Помнишь…? Она сказала что Таня просто боится отпуститься и идти. Что ей нужно побороть свой страх. И в самом деле, стрессовая ситуация дала забыть ей о своих страхах.

И в самом деле я тогда посчитал это за глупость. Психолог с центра, которая работала с Таней, так и сказала. Что с ней всё в порядке, она полностью восстановлена. Только её внутренний страх не даёт идти.

— Помню. Ну что я могу сказать. Психология человека, тонкая вещь. Профессия у меня другая, и думаю я в другом направлении.

Ника рассмеялась. С того момента как я зашёл в палату, настроения её улучшилось. В каком она была подавленном состоянии, и в каком сейчас.

Я облокотился о спинку кровати, дал Нике лечь на моё плечо удобнее.

— Я люблю тебя. Не устану повторять тебе что люблю.

— И я люблю. Спасибо тебе что ты есть.

— Это тебе спасибо что ты есть… Можно я заночую на половине твоей кровати? — спросил обнимая её.

— Я только буду рада. — ответила она зевая.

— Спи, я буду охранять твой сон. — поцеловал её в макушку.

— Богдан. А что будет с моей мамой? Её тоже посадят?

Положа руку мне на грудь, спросила Ника. Я накрыл её маленькую ручку своей.

— Это смотря на обстоятельства. Если в ходе расследования выяснят что он её заставил, угрожал. Может быть он шантажировал тобой. То это другое дело. Отделается условной.

— А если не было угроз, шантажа?

Я вздохнул. Не хотел её пугать. Ведь наркотики это серьёзная статья. Но я обещал ни чего не скрывать от Ники. Как я понял, с матерью у неё были не лёгкие отношения. Но она всё равно переживает за неё. Мать- какая она ни была. Она остаётся матерью.

— Наркотики. Это тяжёлая статья. От семи лет и больше.

Я почувствовала как Никин пульс ускорился.

— Я буду надеяться что он её шантажировал, или угрожал ей…

Ника сделала паузу.

— Я хочу хоть раз в жизни ошибиться по отношению к ней. Но мама не тот человек которым можно манипулировать. Она сильная. Властная. Если она приняла решение, то её уже не переубедить. Она все решения принимает с холодным сердцем и разумом. И если она будет не права в своих действиях. Она ни когда не даст вида. И будет вести себя так, как будто так и должно быть. Всё равно переиграет в свою пользу. Так что я сомневаюсь что её заставили.

Я молча слушал Нику. Не хотел её переубеждать, и как то успокаивать. Ведь она её лучше знает. А я да же не видел её. И знать не знаю какой она человек.

— А вот папа. Это другое дело. Он совершенно другой. Про таких как он говорят. " Безхребетный". Он ни когда неоспаривал её решения. Жил с ней как по уставу. Надо значить надо.

Ника всё говорила и говорила. Я не перебивал, дал ей выговориться как на исповеди.

— А мне она не простила моё не покорство. Не простила того что я пошла не по её направлению в медицине, как она хотела. И перекрыла все возможные хорошие должности. Не дала мне работать врачом. Я с трудом устроилась массажистом в центр. Но я и этому была рада. Рада тому что не рядом с ней. И мне было хорошо. Так хорошо как ни когда, пока жила с ними. И пока не встретила Юру.

Последнее Ника произнесла с такой горечью в голосе.

— Девочка моя любимая, теперь всё позади. Хватит о грустном думать. Давай настраивать жизнь только на лучшее. Ещё чуть-чуть и мы начнём новую жизнь.

Я боялся что она передумает ехать обратно. Захочет остаться