Бей или беги - Саманта Янг

этот счет не волнуйся, — он усмехнулся какой-то вымученной улыбкой и начал обходить мой стол.

Я отступила назад, но споткнулась о стул и остановилась. А он подошел вплотную и присел на крышку стола. Наши лица теперь были на одном уровне, и волна знакомого парфюма вызвала во мне прилив бешеного желания.

Я действительно стала зависимой от него, как от наркотика.

Тем не менее он смотрел на меня не так, как смотрит мужчина, желающий соблазнить женщину прямо в ее офисе. Это меня порадовало: такое непрофессиональное поведение могли бы себе позволить мои родители, но не я.

— Так говори, — я скрестила руки на груди, делая вид, что меня не волнует его близость.

Калеб продолжал молча разглядывать меня, так что я в конце концов начала нервничать, и тогда он сказал:

— Иногда в моей работе честность — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Тогда я стараюсь говорить уклончиво, чтобы не врать, но бывает, что все-таки приходится и врать ради блага компании.

Неожиданное начало.

— И?

Его льдисто-голубые глаза смотрели на меня остро и пристально:

— Но мне это не нравится. Даже если эта ложь безобидная и никому не вредит. Вчера вечером ты сказала, мол, у всех есть недостатки. И у тебя в том числе. Ты просто признала это, вроде ничего особенного. Но, знаешь, некоторые люди не могут этого даже признать.

Я фыркнула:

— О да, я это знаю, поверь.

— Я тоже могу признать свои недостатки. Но не считаю недостатком честность. Хотя иногда мне говорят, что я бываю честным до неприличия.

Полностью согласна.

— Ты иногда бываешь чересчур прямолинейным.

— Да… — на секунду он замешкался, а потом вздохнул: — Я никогда не был с женщиной достаточно долго, чтобы возникла проблема честности. Обычно я с самого начала обозначаю, что наши отношения — это просто секс. Мы занимаемся сексом, потом один из нас уходит домой, и все, конец истории.

Острая вспышка ревности обожгла мне грудь. Мне физически больно было представить Калеба с другими женщинами.

Замечательно.

— Ты это мне зачем рассказываешь?

Его лицо чуть смягчилось:

— Мы же договаривались, что это просто секс.

Я кивнула, не желая откровенно врать ему.

— И еще не так давно мы терпеть друг друга не могли.

К чему он вел этот разговор, я не понимала, но хотела, чтобы он побыстрее закончился. Я чувствовала, что сейчас он снова сделает мне больно.

— Калеб, если ты о вчерашнем вечере и о том, что Патрис рассказала обо мне…

— Ты мне нравишься, — перебил он меня.

Слова были хорошие, но рявкнул он довольно неласково.

Что-то похожее на надежду начало цветком распускаться внутри меня. И я жутко смутилась: с каких это пор я стала связывать с мужчиной какие-то надежды?

— В тебе много хорошего, Эва. И сейчас я понимаю, что ты совсем не такая, какой я тебя раньше представлял.

Я улыбнулась:

— Наверно, спасибо.

Калеб не улыбнулся:

— Надеюсь, я тебе тоже немножко нравлюсь?

Если он мог быть честным, то и я могла:

— Нравишься.

— Но все равно это просто секс.

Его слова срезали мою надежду под корень, и я изо всех сил попыталась скрыть свое разочарование:

— Я… и не говорила, что это не так.

— Вчера вечером я отправил тебя домой, хотя желал бы видеть в своей кровати. Но я переживал, что мы пересекли границу дозволенного.

— Я тоже об этом беспокоилась. Но никогда не думала, что между нами что-то изменилось.

— Я рад. Тогда вот что, Эва… Ты мне не просто нравишься — мне хорошо с тобой. И я хотел бы, чтобы это продолжалось всю неделю, пока я здесь. Но при этом я немного опасаюсь, что если мы будем разговаривать и вести себя друг с другом откровенно, то ты можешь неверно понять мои намерения и истолковать их так, что я тебе даю какие-то надежды.

На меня снизошло озарение, и я уточнила:

— Ты хочешь, чтобы мы открыто наслаждались друг другом, но при этом четко понимали, что ничего серьезного не планируется?

— Вот именно, — он встал со стола, и я вынуждена была запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Я не люблю всякие игры и манипуляции. Мне не нравится заставлять женщину гадать, что у меня на уме. Поэтому я прямо обо всем говорю. И даже если бы нас не разделял океан, я не создан для отношений. Я это точно знаю. Но ты мне по-настоящему нравишься, и я был бы не против, чтобы мы подружились. Если ты не против. И если мы оба понимаем, что к чему.

Убийственная честность. Слова, которые он произносил, были одновременно обнадеживающими и лишающими надежды, втрое усилив те чувства, которые я начала испытывать к нему.

Мне было хорошо с Калебом. Я вдруг поняла, что могу доверять ему в том смысле, в котором уже не думала, что смогу когда-либо доверять мужчине. А он предлагал мне стать подругой с привилегиями — то есть заниматься сексом по дружбе, без всяких обязательств и условий.

И что мне теперь делать?

Если я не соглашусь, он уйдет отсюда, и я больше никогда его не увижу. Зато я снова буду принадлежать себе.

Но… когда-нибудь, оглядываясь назад, не буду ли я сожалеть о своем решении? Не лучше ли и правда наслаждаться друг другом, пока есть возможность? Жизнь такая короткая, на самом деле. И Харпер права: никакой это у меня не контроль над собственной жизнью. Я просто позволяю прошлому диктовать мне решения каждый раз, когда боюсь чего-то и хочу защититься от возможной боли.

Я взглянула на мужественное, суровое лицо Калеба, на его губы, которые умели доставлять мне такое удовольствие… И не смогла представить, что больше никогда не почувствую их вкуса на своих губах.

— Мне нравится твое предложение, — прошептала я, чувствуя, что мое тело начинает наполняться светом и легкостью.