Карим. Против воли (СИ) - Бонд Юлия

Он спросил, но в ответ тишина, а потому, включив в комнате свет, Карим поравнялся напротив дяди, смотря на старика сверху-вниз:

— Ещё раз спрашиваю. Я тебя предупреждал?

— Да, — отозвался Вагиф, вжимаясь в спинку кровати всем трепещущим телом. — Но я ничего не понимаю. Карим! Я ни черта не понимаю. Что происходит? Люба пропала? Так при чем здесь я?

Карим оскалился на эту фразу. Закатил глаза вверх, почесал ладонью хмурый лоб, и схватив с тумбочки небольшой ночник, начал приближаться к Вагифу:

— Если не скажешь, куда дел мою жену, то я просто-напросто тебя убью. Ну… Давай, Вагиф. Говори.

***

Я распахнула глаза и тут же зажмурилась от яркого света. В голове отозвался болезненный спазм, а к горлу подкатил тошнотворный ком. Я попыталась поднять руку вверх, чтобы коснуться макушки головы, но не получилось. Острая стрела боли пронзила моё плечо, а затем и всё тело.

— Лежи, дитя. Лежи, — послышалось совсем рядом. — Вань, девушка пришла в себя, — крикнул всё тот же голос.

С огромным трудом я разлепила свинцовые веки и приложила немало усилий, чтобы повернуть шею вправо. Заморгала быстро-быстро, но тщетно. Перед глазами всё плыло, как уходящие в море корабли. Белые точки. Серые. Чёрные. Плывут и плывут. Просто без остановки.

— Во-ды, — протянула я пересохшими губами.

— Сейчас, деточка. Сейчас, моя хорошая, — отозвался женский голос и уже буквально через минуту тёплые ладони обхватили мой затылок, слегка приподнимая его вверх, а линии рта коснулся стакан. — Пей. По чуть-чуть. Не спеши.

Я закашлялась, сделав большой глоток воды. Глубоко вдохнула. Выдохнула и снова припала губами к стакану. Мелкие струи стекали по моему подбородку и шеи, поэтому я не могла напиться. Хотела, но не получилось. Дрожащие губы и ватный язык совсем не подчинялись.

— Достаточно для первого раза, — у меня отобрали стакан с водой и бережно уложили мою голову на подушку. — Как ты себя чувствуешь?

— Пло-хо.

— Болит? — дрогнул женский голос, и я еле заметно кивнула головой. — Потерпи, деточка, сейчас придёт дед Иван и сделает тебе укол.

Я хотела спросить, кто такой дед Иван и какой укол мне собираются делать, но не смогла. Женщина приложила к моим губам палец со словами: «Не трать силы. Просто лежи. Дед Иван — мой муж. Он очень хороший человек. Он спас тебя, доченька».

***

В тот роковой день, когда пропала Люба, Карим едва не убил собственного дядю. Схватил старика за шею и принялся сжимать пальцами, что есть силы. Вагиф хрипел и задыхался, но каким-то чудом умудрился взять лежащий рядом ночник, который Карим бросил на кровать в порыве гнева, и стукнуть им племянника прямо в лицо. Карим и опомниться не успел, как из рассеченной раны побежала тёплая струйка крови. Она затуманила взгляд и ослабила тиски его пальцев на шее старика. Одной небольшой заминки было достаточно, чтобы Вагиф остался в живых, потому что уже через несколько секунд в спальню ворвалась охрана. Трое рослых мужиков скрутили Карима в бараний рог и нанесли череду мощных ударов, заставляя упасть на колени.

— Достаточно, — произнёс Вагиф, поднимая руку вверх. — Выйдите. Я хочу поговорить.

— Но, хозяин, — возмутился один из охранников. — Вас же только что хотели убить!

— Вон. Я сказал, все вон! — крикнул Вагиф и рослые мужики подчинились. Вышли из спальни, оставляя родственников наедине.

Вагиф поднялся с кровати. Пригладил ладонью растрепанные волосы и сделал несколько шагов на встречу племяннику. Окинул хмурым взглядом сверху-вниз и недовольно закивал головой:

— Ах, Карим, ах, ты совсем сошёл с ума с этой девкой.

— Закройся, — отозвался Карим, поднимаясь на ноги.

— Вот. Смотри. Ты хотел убить собственного дядю. Человека, заменившего тебе отца, и всё ради кого? Какой-то малолетней девицы?

— Вагиф, — предупреждающе фыркнул Карим. — Закрой рот и проглоти свой язык, иначе я за себя не ручаюсь. Не смей говорить в таком тоне о женщине, которую я люблю. Не позволю.

— Не позволишь? — ухмыльнулся Вагиф. — Да кто ты такой, щенок? Кем себя возомнил? Я могу лишить тебя всего, если захочу!

— Ты уже лишил. Сначала отобрал друга, теперь — жену. Давай, Вагиф, отбери последнее. Забери мою никчёмную жизнь.

— Дурак. Какой же ты дурак, мой дорогой племянник. Идёшь против воли всей семьи и всё из-за женщины. Жизнь тебя ничему не учит.

Глава 54

Сегодня я впервые поднялась с кровати. Было трудно. Было больно, но я смогла. Дрожащие ноги сделали несколько робких шагов, и я покачнулась в сторону, теряя равновесие. Благо бабушка Аня вовремя подхватила за талию и не позволила упасть.

— Молодец. Умничка, но на сегодня хватит, — женщина помогла добраться до кровати, а затем — лечь. — Вот дед Иван обрадуется, когда вернётся с охоты.

— Обрадуется. Он хороший у вас, — я погладила старушку по плечу и мило улыбнулась, ощущая свет и тепло, исходящий от бабушки Ани.

— Самый лучший. Я за ним, как за каменной стеной. Всю жизнь.

— Это здорово, — ответила я, стараясь не разрыдаться.

— А что глазки покраснели, деточка? Очень болит? Может, сделать укол?

— Не нужно, — отрицательно кивнула головой, натягивая на лицо широкую улыбку. — Я просто сентиментальная. Вы так тепло отзываетесь о своём муже. Так сильно друг друга любите, что я не могу на вас наглядеться.

— Всё пройдёт, — улыбнулась женщина. — И у тебя всё наладится. Ты молодая, красивая. Будешь счастлива. Обязательно.

— Буду, наверное, — пожала плечами.

Бабушка Аня не стала продолжать разговор. Почувствовала, как мне не хочется говорить на подобные темы. Я ничего не забыла, да и вряд ли когда-нибудь забуду. Раны заживут, зарубцуются, но сердце… увы, нет. Отныне на нём шрамы, глубиною в целую жизнь.

В комнате скрипнула дверь, и я встрепенулась. Подняла взгляд вверх, сканирую глазами мужской сутуловатый силуэт, застывший на пороге. Дед Иван вернулся с охоты и не сам, а с целым мешком куропаток, о чём он непременно сообщил. Поставив ружьё в угол и, отложив в сторону мешок, мужчина снял с себя верхнюю одежду и сапоги. Улыбнулся приветливой улыбкой, а затем попросил свою супругу разогреть обед. Когда мы с дедом Иваном остались наедине, в комнате возникло напряжение. Мужчина шумно дышал, поджимая губы и хмуря брови. Его взгляд, пронзительный до глубины души, точно спрашивал, стоит ли говорить или же…

Я не выдержала. Почувствовала, как тяготят деда Ивана мысли, а потому и спросила:

— Что-то случилось?

— Случилось. Вот не знаю, надо ли оно тебе, девочка.

— Говорите, — уверенно заявила я.

— Эх, ладно, — мужчина махнул рукой и, присев возле меня на кровать, взял за запястье, покрывая сверху прохладными ладонями. — Сегодня в лесу я видел подозрительных людей. Их было четверо. Мужчины. Молодые, крепкие. Что-то искали.

Дед Иван замолчал, а его мысли — нет. Громкий стук сердца, как и острый взгляд прищуренных глаз — подтверждали мои наихудшие опасения:

— Они искали меня?

— Да, деточка. Скорее всего, они искали тебя, — согласился дед Иван.

— Они вас видели? Вы с ними говорили?

— Нет. Я наблюдал со стороны, притаившись за деревом.

— Можете описать каждого из мужчин?

— Могу, чего ж нет?!

Мужчина говорил и говорил, а я слушала, не перебивая. Впитывала каждое слово, каждую деталь и черточку внешности, но безрезультатно. Я не знала этих людей. Ни одного совпадения среди знакомых. Значит, это был не он…

— Я вот, о чём подумал, дитя. Тебе небезопасно оставаться в моём доме. Рано или поздно эти люди могут прийти сюда. Я — хороший охотник и меткий стрелок, но я старый и один. Не смогу тебя защитить, — дед Иван заходил издалека, но я поняла ход его мыслей.

— Хорошо. Я уйду. Дайте мне ещё одну неделю, пожалуйста.

— Девочка, ну, что ты? Я не гоню тебя. Нет. Я другое хотел сказать. Не знаю, что было в твоём прошлом. Не знаю, почему нашёл тебя несколько недель назад полуживую и присыпанную сырой землёй. Ты можешь ничего не рассказывать. Я понимаю. Понимаю, что иногда лучше молчать. Но, смотри, жизнь одна и, если бог её подарил, то нужно жить дальше. Я хочу тебе помочь.