Ох, уж этот Босс! (СИ) - Вольцева Арина

— Но, — растерянно посмотрел я на Яшу. — Она и правда еще болеет, куда она пойдет?

— Но поговорить-то вы с ней можете! — будто на маленького мальчика, который не знает ответа на очевидный вопрос, посмотрела она. — Составить план, набросать стратегию.

— Вы понимаете, что можете подставить сестру перед ее парнем? — в упор спрашиваю я и едва не хохочу в голос, когда ко мне оборачивается хитрющая мордашка с довольной улыбкой.

— О да, Артур Борисович, я это прекрасно понимаю! — она только что ладошки в предвкушении не потирала.

Надо держать завтра ухо востро! С этой бестии станется! А Яся потом будет страдать…

— Тогда до завтра, я напишу заранее, во сколько мы уйдем, — махнула она на прощание рукой и направилась из кабинета. — Кстати, — оборачивается Ангелина, держась за ручку двери, — Яська любит " Чародейку", — и исчезает, прикрыв за собой плотно дверь.

— Хорошшшша! — довольно улыбаясь, выдыхает ей в след Яша. — Не хотел бы я с такой очутиться по разные стороны баррикад — сотрет и не спросит, как звали!

— Эта может, — хмыкнул я. — Что за "Чародейка"?

— Это торт такой, из трех коржей: темного, светлого и с маком. А сверху орехи какие-то. Лиза любит его очень.

— Кстати, как она? — давно не слышал я про Яшину племянницу.

— Растет, чертенок, не по дням, а по часам! Сантиметров на десять за лето вымахала! Представляешь!

— Ого! Это ей уже лет шесть-семь? — прикинул я. Очень давно не видел малышку и с трудом представлял, как она выглядит.

— Восемь! — укоризненно глянул на меня друг.

— Вот это время летит! — присвистнул я.

— И не говори, — вздохнул Яша. — У Радки только все непонятно… — его голос изменился, а брови сошлись на переносице.

— Что такое? Проблемы? Или опять… — я не договорил, но друг понял.

— Нет, вроде и хорошо все, только… Когда я был в августе, она была обычной, веселой, жизнерадостной, крепкой… Ну ты же знаешь, она никогда не признавала этих диет… А когда я приезжал уже в ноябре… Она какая-то другая стала. Уставшая, похудела сильно, а самое главное, знаешь, что? — посмотрел он с беспокойством на меня. — В глазах будто пустота. Губы улыбаются, но в глазах ни-че-го.

— Может, депрессия? — нахмурился я. — Все же она человек, а не робот.

— Да нет, не похоже это на нее, — задумчиво отвел глаза в сторону Яша. — Ладно, не грузись! Может, ты и прав, это хандра и пройдет.

— Запиши ее в клинику, пусть обследуют хорошенько, — все же меня не отпускало беспокойство за ту, за которую я уже однажды поручился.

— Да не будет она лечиться.

— Значит, найди слова, которые ее убедят! Хочешь, я позвоню ей?

— Нет, не надо. Потом еще обидится на меня, что про нее рассказываю, — Яша устало поднялся. — Ладно, я поеду. Давай. И не затягивай!

— Ты же слышал сам, завтра встреча, — хмыкнул я. — Пока.

Мы с другом обменялись рукопожатиями, а потом он ушел.

*50*

Ярослава

— Ясь, мы пошли, — кричит мне из коридора Геля. — Ты только в ванной долго не зависай!

Я мысленно показала ей язык и почти вприпрыжку — насколько позволяла поврежденная пятка — направилась в ванную.

Так хотелось с себя смыть эти несколько дней, пока болела: чтобы вместе с пОтом и неприятными ощущениями смылся весь этот бардак, который поселился в моей жизни после приезда Никиты.

Аля еще с утра ушла к какой-то родственнице или к подруге родственников, сказав, что на весь день. Геля каким-то неведомым образом умудрилась уговорить Кита помочь ей с покупками продуктов и транспортировкой их до дома. На мой недоуменный вопрос о том, зачем закупаться впрок, если в паре шагов от нас есть продуктовый магазин, она ответила, что совсем недавно там побывала СЭС и столько нашла нарушений, что "ужас просто, как мы еще все не потравились!" Поэтому она снарядила Кита большой сумкой для покупок и сказала, что они едут на сельский рынок, который располагался за три остановки от дома. Единственный мужчина нашей квартиры только закатил глаза. И вообще последнее время между ними царило подозрительное перемирие. Нет, топор войны был пока не закопан, но надежно спрятан! Когда Кит не видел, Гелька метала в его спину только ей одной видимые стрелы, а Кит же, в свою очередь, почти на все ее просьбы отвечал согласием, но произносил это так, будто у него разом разболелась, как минимум, половина челюсти!

Но худой мир лучше доброй ссоры, на мой взгляд. Они оба старались ради меня, и я лишний раз старалась не упрекать да и вообще не отсвечивала! Сегодня первый день проснулась без этой удушающей температуры, когда градусник с завидным упрямством не опускался ниже тридцати восьми. Но хотя бы больше и не поднимался выше тридцати девяти. Сегодня же с утра столбик едва добрался до отметки в тридцать семь, и я облегченно вздохнула: самое страшное миновало! Теперь остается только усиленно соблюдать режим, и я скоро смогу почувствовать себя полноценным человеком.

Вода, лившаяся сверху, казалась едва ли не шелком, обволакивающим тело и уносящим все неприятные ощущения. Я с наслаждением вымыла голову. Целых два раза! До пощипывания отскребла мочалкой тело, даже кожа начала гореть…

Я как раз думала, что бы еще такое сделать, чтобы продлить это блаженство, как смутно из-за шума воды услышала дверной звонок.

— Аля что ли вернулась? — вслух пробормотала я, стараясь аккуратно вылезти из ванной.

Временно Алины ключи перекочевали к Киту, так как все смены у нее совпадали с Гелей, они могли обойтись одним комплектом, но сестра наотрез отказалась отдать свой. И тогда подруга с легкостью предложила свою связку и теперь сама осталась без ключей.

Выключив воду и даже толком не обтеревшись, я поковыляла ко входу, на ходу запахивая коротенький шелковый халатик, который мне одолжила сестра ввиду того, что в своем я провалялась все эти дни.

— Аля, ты же говорила, что на весь день, — сказала я, открывая дверь.

Тюрбан, наспех закрученный на голове, в этот самый момент упал вперед и распустился.

Я быстро наклонилась, собирая влажные волосы обратно в жгут из полотенца, как вдруг мой взгляд уперся в высокие мужские ботинки. И я знала человека, которому они принадлежали!

Резко откинув конец тюрбана на спину, я распрямилась, судорожно стараясь плотнее стянуть полы халата.

— Артур? — наверное, мои глаза сейчас занимали все пространство на лице.

Хотя и он выглядел не лучше! Даже, кажется, слегка покраснел. Но, возможно, это из-за подъема по лестнице.

— Ясь, прости, кажется, я не вовремя, — я видела, что он старается удержать свой взгляд хотя бы на уровне моего подбородка, но он постоянно стремился опуститься ниже.

— Проходи, — отступила я вглубь квартиры. — Иди на кухню, я сейчас переоденусь и приду тоже.

Не дожидаясь ответа, я пошла в комнату, но в этот момент из-за того, что наступать на поврежденную ногу полноценно было больно, поэтому я опиралась лишь на носочек, она не создавала надежной опоры и, влажная после душа, просто поскользила по ламинату. Пытаясь ухватиться за гладкие стены, я уже мысленно готовилась к позору, который последует за моим фееричным падением, но совсем неожиданно взмыла вверх.

— Ты всем мужчинам к ногам падаешь? — возле уха я услышала хриплый голос Артура, еще даже не поняв, что он подхватил меня на руки.

— Нет, только к избранным, — не зная, почему, брякнула я, до конца не придя в себя.

Послышался смешок, а затем я поняла, что Артур быстро разувается.

— Можешь отпустить меня, — сказала, почти затаив дыхание.

— Отпустить или опустить, Яся? — хриплый шепот заставил меня поднять на него голову и посмотреть прямо в глаза.

Комната плыла где-то сбоку, а может, это кружилась голова, но центром моего взгляда, моей опорой были его глаза. Темные омуты, которые затягивали, не оставляли места для раздумий, будто одновременно приказывали и умоляли рассказать все, что было на душе.

— Что? — пыталась сфокусироваться я на вопросе, смысл которого так и не достиг моего разума.