Анна Дэвис - Такси!

Плач мешал девочке говорить. Тут собака бросилась вперед, чтобы лизнуть ее, и, прежде чем я успела натянуть поводок, девочка завизжала. Тогда-то и возник, словно ниоткуда, запыхавшийся, раскрасневшийся мужчина с коляской.

— Эй, что вы делаете? Вам не увести мою дочь!

Я выпрямилась, потуже натянув поводок. Мужчина подхватил девочку; она обвила руками его шею и сначала спрятала лицо у него на груди, но потом повернулась так, чтобы украдкой смотреть меня.

— Так вы ее отец?

— Именно, черт побери! Да я вас засужу! Вот болван.

— Вот как? И за что? За то, что хотела помочь потерявшемуся ребенку? Вам бы, мистер, не мешало получше присматривать за дочерью. В следующий раз ее может найти кто-нибудь совсем не похожий на меня.

Я повернулась к нему спиной и зашагала прочь, волоча за собой собаку. Но через пару шагов кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась. Мужчина спешил следом, пытаясь одновременно и удерживать на руках девочку, и тащить коляску.

— Извините. Я просто голову потерял. Она была в коляске. Я и отвлекся-то всего на несколько секунд… хотел выиграть для нее мишку. А когда посмотрел снова… Знаете, это очень нелегко — когда не с кем разделить ответственность. Физически невозможно держать ребенка в поле зрения каждую секунду.

Вид у девочки был совсем усталый. Хороший человек, дело ясное. Я улыбнулась, давая понять, что инцидент исчерпан.

— Как ее зовут?

— Дороти, — сказал он. — Я обычно зову ее Дотти. А я — Ричард.

В отцах-одиночках бесспорно есть какая-то особая притягательность. Хотя, по правде говоря, околдовала меня замечательная девочка Дотти, а вовсе не ее папаша.

— Что ж, Ричард… Пойдемте выигрывать для Дотти плюшевого медведя.

Шампанское согрелось и уже немного выдохлось. Никто из нас еще не допил и бокала. Управляясь с седлом ягненка, я вспомнила, что именно это ела, очутившись здесь впервые, и как бы между прочим сообщила об этом Ричарду. Он вяло улыбнулся. Все — сил моих больше нету. Я отложила нож и вилку и уставилась на маленькое пятно на скатерти.

— Я должен тебе кое-что сказать, — нерешительно проговорил Ричард, покончивший, слава богу, с фирменным блюдом «Софры».

Уловив напряженность в его голосе, я подняла глаза.

— Что? Что-нибудь не так?

— Извини, попрошу счет. Давай пройдемся. Мне нужен воздух. — На лбу Ричарда пульсировала жилка. Он сделал знак официантке.

— Ричард, мне так жаль, что я забыла о годовщине. Это я все испортила, да?

— Все в порядке. Правда, в порядке. — Ричард взял меня за руку. — Конечно, я немного расстроился, но в жизни есть более важные вещи, чем числа в календаре. Пойдем отсюда.

Теперь я не сомневалась: что-то случилось.

Он сказал мне все, когда мы шли рука об руку по Стрэнду, залитому неярким осенним светом.

— Джемайма хочет, чтобы мы вернулись к ней.

— Так я и знала! — Я отшатнулась. — Тот надутый французик ей надоел. И сколько времени, по-твоему, пройдет, пока и ты ей снова не осточертеешь? Господи, а я еще чувствовала себя виноватой, что забыла о годовщине! Думал, я это легче проглочу, если подсластить шампанским, да? Ты этого хотел?

— Эй, подожди. — Ричард схватил меня за руку, заставил остановиться. А потом взял за подбородок, чтобы я взглянула на него. А я моргала, стараясь сдержать слезы.

— Я люблю тебя, Китти. Ты несносна, но я тебя люблю.

— А Джемайма?

— Плевал я на Джемайму.

Его поцелуй был долгим и нежным. Мы стояли посреди тротуара, мешаясь у всех на пути, но мне было все равно. Ричард целовал меня именно так, как нужно, умело касаясь языка и губ. Джемайме, должно быть, не хватает этих поцелуев… Лежит, наверное, без сна целыми ночами и целует собственную руку, закрыв глаза и воображая, будто ласкается с Ричардом. По крайней мере, я так надеюсь… Интересно, унаследует ли Дотти от отца умение целоваться? Из нее явно вырастет сокрушительница сердец…

Мои глаза были закрыты, но поцелуй становился все дольше и все глубже. Я быстро стрельнула взглядом по сторонам и за плечом у Ричарда заметила…

Столь хорошо знакомое лицо — прямо на противоположной стороне улицы. Всего один быстрый взгляд сквозь вереницу мчащихся автомобилей, но этого взгляда достаточно. Я оторвалась от губ Ричарда и вывернулась из его объятий.

— Джоэл!

Что выражало его лицо? Злость? Непонимание? Боль от предательства? Я видела — он говорит что-то, но не могла ни расслышать слов, ни прочитать по губам.

— Джоэл!

Но он больше не смотрел на меня. Он вылезал из блестящего синего «мерседеса». Вернее, собирался вылезти, но засек нас с Ричардом и теперь наклонился и говорил с кем-то, сидящим в машине.

Я слышала, как Ричард твердит где-то сзади: «Китти, что случилось?» — но, не обращая на него внимания, шагнула на мостовую. Однако движение было слишком плотное — не проскочишь.

— Джоэл, подожди!

Он сел обратно в машину и захлопнул дверцу. Второй пассажир на заднем сиденье обернулся.

«Мерседес» двинулся с места. Все происходило слишком быстро. — Джоэл!

Поздно. Мелькнули огни удаляющихся фар.

— Китти, что ты делаешь?

Рявкнул гудок какого-то автомобиля, и я запрыгнула обратно на тротуар, к Ричарду.

— Извини. Померещился один знакомый, с которым мы уже сто лет не виделись. Это я от неожиданности. Обозналась, наверное.

Я будто со стороны слышала себя, но мысли были заняты другим. Человек на заднем сиденье «мерседеса». Я где-то видела его прежде. И мне было не по себе.

Мы с Ричардом сидели за угловым столиком в кафе «Богема» на Олд-Комптон-стрит в Сохо и пили «Королевский Кир» — моя компенсация за то, что забыла о годовщине. Я изо всех сил старалась поддерживать разговор: мы обсуждали, как бы устроить, чтобы Джемайма могла свободно общаться с Дотти, в то же время держась подальше от Ричарда. Но мысли мои упорно возвращались к Джоэлу: неужели между нами все кончено? И что, черт возьми, я бы ему сказала, подойди он тогда к нам? И как бы объяснила все Ричарду? Какое счастье, что пронесло.

Я произносила вслух: «Да, но точно ли ей можно доверить Дотти?» — а сама ломала голову, кто же сидел в «мерседесе». Я подвозила этого человека в такси или видела где-то еще? И не тот ли это загадочный мистер Фишер?..

Я говорила: «Она же с приветом. Что ей стоит смыться с Дотти — обратно к Жерару или еще куда-нибудь?» — а внутренний голос твердил: «Не выпускай ситуацию из-под контроля. Утратишь контроль — наступит хаос»…

Дальнейшее произошло одновременно: мой взгляд упал на стрелку часов — 3.36, а рука наткнулась в кармане куртки на что-то массивное.