Эми Сон - Беги, хватай, целуй

— Я не живу в Нью-Йорке. Мы с мужем переехали в Скарсдейл после рождения второго ребенка.

Норман передал мне комплект наушников, и я их надела. Когда снова включился эфир, он сказал:

— Только что к нам в студию пришла Ариэль Стейнер. Ариэль — автор колонки в «Сити Уик». Колонка называется «Беги, хватай, целуй». Наша гостья разыскивает самых отвратительных, неподходящих партнеров, каких только можно себе представить, а потом пишет о них. Можно сказать, что у Ариэль с Френ есть что-то общее: Френ — эстрадная исполнительница, а у Ариэль вся жизнь — это спектакль.

Я не до конца разделяла это утверждение, но шла радиопередача и не стоило начинать с возражений во время представления гостей. Под потолком висел экран, на котором высвечивались имена всех слушателей, ожидающих своей очереди в эфире. Как только Норман меня представил, монитор бешено замигал. Я и понятия не имела, что так популярна. Но, оказывается, все слушатели хотели говорить с Френ. Я с полчаса сидела молча, пока она отвечала на мерзкие звонки консервативных идиотов. День Благодарения в кругу семьи начинал казаться мне довольно привлекательным.

Наконец Френ ушла, потому что ей пора было домой, к детям.

— Френ поехала домой, — произнес Норман в микрофон. Монитор погас. — Но с нами по-прежнему остается Ариэль Стейнер, автор колонки «Беги, хватай, целуй» в «Сити Уик».

Я взглянула на монитор. По-прежнему пусто. Я посмотрела на Нормана. Его лоб блестел от пота.

Я предполагала, что у меня были тысячи читателей, но, судя по откликам слушателей, ошибалась. Возможно, единственными моими читателями были те, что писали в газету. В конце концов, я поняла, как обманывалась насчет собственного величия. На студию не позвонит ни единый человек, Норману придется на ходу придумывать вопросы для заполнения простаивающих телефонных линий, и каждый участник эфира поймет, что я — гость, которого позвали в последний момент, никто, жалкое подобие знаменитой Френ Маклейн.

— В своей колонке, Ариэль, — сказал Норман, — ты рассказываешь о свиданиях с наркоманами, вызывающе одетыми типами и социалистами, а на этой неделе написала о том, как на вечеринке занималась с парнем мануальным стимулированием. Хотелось бы узнать: правда ли все то, о чем ты пишешь?

Нельзя было и помыслить о том, чтобы рассказать ему, что я придумала отрывок про оргазм. Или что Эван сам меня бросил, а не наоборот. Приходилось оставаться королевой похоти — ведь такой хотели меня видеть люди.

— Да, — выразительно произнесла я. — Каждая деталь в моих рассказах — правда. Особенно… — я на мгновение задумалась, — особенно те места, которые вас сексуально возбуждают.

— Ух, ты! — сказал Норман, краснея. — У меня такое чувство, словно мы здесь в «Шоу Ховарда».

— Посмотрите на себя, Норман, — сказала я. — У вас такое красное лицо, это очаровательно. Вы довольно сексуальны. — Я совсем так не думала, но надо было привлечь слушателей. — Вы когда-нибудь придете ко мне на свидание?

— Не уверен. В сущности, эта мысль меня несколько путает. А вдруг ты обо мне потом напишешь?

— Не следует страшиться такой перспективы. Следует получать от этого удовольствие. Разве я не потешу ваше самолюбие, выставив наше свидание на обозрение публики? Разве какая-то часть вашего существа не будет наслаждаться, если вы станете прообразом для моей статьи? — Я сама не понимала, что несу, но звучало это неплохо, и я продолжила разговор: — Основа нашей культуры — вуайеризм.[86] Мы не можем прожить без сказок, и я прошу вас стать участником моей истории.

— В твоих устах это звучит довольно заманчиво. Но вот ведь какая штука. Я огорчусь, если ты обо мне напишешь не очень лестно, и в то же время огорчусь, если не напишешь вообще.

— Ага! Итак, вы хотите встретиться со мной! О, Норман, не могу этого дождаться! Знаете, моими кумирами всегда были мужчины старше меня. — Он снова зарделся. — Я бы хотела выявить вашу дурную сторону. Держу пари, в вас прячется озорной мальчишка, с радостью готовый расстаться со старомодной оболочкой.

— Старомодной? Я что, должен быть этим польщен?

— Просто я говорю то, что думаю. Не могу дождаться того момента, когда останусь наедине с горячим мужчиной вроде вас.

— Ой-ой, пора, кажется, открыть окно. Следует ли мне встречаться с Ариэль? Звоните и голосуйте за свое мнение. Линии свободны. Мы вернемся в эфир сразу после приема сообщений.

Я подняла глаза к монитору. Он начал заполняться.

— У тебя полна коробочка, — сказал ведущий, снимая наушники.

— Я просто хотела помочь раскрутить передачу. Надеюсь, вы не против моего дурачества?

— Вовсе нет. Потрясающий треп. Обычно мы обсуждаем только политику.

И Норман снова надел наушники. Мы слушали рекламу, уставившись на стены.

— Итак, мы снова в эфире. Напоминаем, что у нас в гостях с Ариэль Стейнер, автор колонки «Беги, хватай, целуй» из газеты «Сити Уик». Послушаем Тедди из Рего Парк. Тедди, вы в эфире.

Зазвучал пронзительный мужской голос:

— Привет! Я сейчас слушаю вашу передачу и хочу только сказать, что считаю Ариэль Стейнер умной молодой женщиной с изысканной манерой речи.

— Спасибо, Тедди, — сказала я.

— И она такая чертовски сексапильная. Это здорово.

Теперь пришел мой черед краснеть. Но чувство было приятным. Публика меня приветствовала.

— Спасибо, что позвонили, Тедди, — сказал Норман. — Берт из Куинс, вы в эфире.

— Ага, привет! — начал Берт. — По-моему, все, о чем говорят эти девочки, Френ и Ариэль, вообще все, к чему сводится сегодняшняя передача, — это обретение женщинами полной свободы. — В студии стало тихо.

— И что дальше? — спросил Норман. — Это все, что вы хотели сказать?

— В общем, да. Некоторые мужчины боятся того, что женщинам многое позволено. Они опасаются цыпочек вроде Френ и Ариэль.

— Ты, похоже, нас не боишься, Берт, так ведь? — спросила я.

— Нет, не боюсь.

— Это здорово. Я очень рада. Ты мне нравишься, Берт, очень нравишься. Ты не боишься свободных женщин. Это подкупает. Тебе, наверное, знакомо это высказывание: «Настоящий мужчина не боится сравняться с женщиной»?

Он хохотнул.

— Ариэль, а как насчет того, чтобы прийти ко мне в гости после передачи?

Я с тревогой посмотрела на Нормана.

— Я…

— Я не сделаю тебе ничего плохого. Даже не притронусь к тебе. Просто буду сидеть на кушетке с миской чипсов на коленях, а ты можешь раздеться, надеть на голову абажур от лампы и так постоять немного, не шевелясь. Я буду поглощать чипсы, и созерцать твое тело. Где находится студия? Я за тобой заеду.