Лиз Айлэнд - Розовое гетто

— Тебе лучше уйти, Ребекка. Я побуду с Мэри Джо.

Только в коридоре я поняла, что забыла свою кружку с кофе. Но вернуться не могла. Поэтому решительным шагом направилась к лифтам. К черту экономию! Мне срочно требовался тройной эспрессо.

К несчастью, это мое решение поставило меня лицом к лицу с Мюриэль.

— Привет, Ребекка. Я как раз хотела с тобой поговорить.

Я подавила вздох. Мне нравилась Мюриэль. Мне, как и всем остальным, было любопытно, какую жизнь ведет она за стенами издательства (воображение Андреа рисовало Мюриэль в коже, охаживающей плеткой покорных мужчин; я предпочитала другой образ: скромная девушка, уединенно живущая в Бронксе). Но она демонстрировала прямо-таки мертвую хватку, когда дело касалось книги ее подруги. При виде Мюриэль я всякий раз сжималась. И сожалела о том, что она не отдала «Ранчера и леди» другому редактору.

И о том, что подруга не написала хорошую книгу.

— Ты уж извини, что я тебя постоянно дергаю.

Я сделала единственное, что мне оставалось. Извинилась в сотый раз, отчаянно нажимая на кнопку вызова в надежде спастись в кабине лифта.

— Это ты меня извини, Мюриэль. Я действительно хотела прочитать рукопись вчера вечером. Даже взяла ее домой!

Вот тут я сказала правду. К сожалению, рукопись, лежащая на моем прикроватном столике, не вызвала прилива энтузиазма, хотя я на это и надеялась.

— Но ты начала читать?

— Разумеется… почти закончила. — С одной стороны, я солгала, с другой — уже решила для себя: если так и не сумею двинуться дальше, отошлю рукопись с комментариями по той части, которую осилила (тринадцать страниц). То есть до конца мне оставалось совсем ничего.

Мюриэль по-прежнему не спускала с меня глаз.

— И что ты думаешь?

— Ну… пока по крайней мере… я думаю, определенные перспективы есть. — Неплохо бы продавать как снотворное.

Мюриэль улыбнулась:

— Как приятно это слышать! Мне бы не хотелось говорить моей подруге, что ее книга совершенно безнадежна.

«А ведь так оно и есть», — подумала я, гадая, повернется ли у меня язык сообщить об этом Мюриэль.

— Разумеется, я не могу давать каких-либо гарантий, не прочитав книгу до конца.

Мюриэль кивнула:

— Разумеется!

Двери лифта разошлись, и я шмыгнула в кабину.

Час спустя в мой кабинет влетела Андреа. В своем лучшем, темно-синем, костюме, который надевала только на собеседования.

Она плотно закрыла за собой дверь и заговорила тем звенящим шепотком, каким сообщают только самые сногсшибательные сплетни:

— Ребекка! Ты слышала? С самого верха поступила команда, от Арта Сальваторе, что мы должны сокращать расходы; и догадайся, что за этим последовало?

— Нас уволили.

— Все гораздо лучше! Мерседес решила, что на национальную конференцию в Даллас поедут сотрудники начиная с младших редакторов! — Она ждала моей реакции. Я же не понимала, что она хотела этим сказать. Желанием лететь в Даллас я не горела. Последняя, она же первая, моя конференция прошла не так чтобы блестяще, поэтому я опасалась «отличиться» и в Далласе. Андреа понизила голос и указала на восточную стену моего кабинета. — Касси только что предупредили, что она не поедет.

Я вытаращилась на Андреа. До конференции оставалось несколько недель. Все уже договорились о встречах. Касси, должно быть, страшно унижена.

И зла до предела.

— И как Мерседес это сделала?

— Вот это уже плохие новости. Все контакты Касси расписали тебе и мне.

Но Андреа, я видела, ничуть из-за этого не расстроилась. А ведь она не любила, когда на нее взваливали дополнительную работу.

— А чему ты так радуешься? — подозрительно спросила я.

Она уселась на стул.

— Потому что, если уж тебе интересно, меня скорее всего тоже не будет в Далласе.

Я разинула рот.

— Нашла работу?

Она прижала палец к губам:

— Ш-ш-ш. Может, я и полечу в Даллас, но от издательства… «Газель букс».

Я нахмурилась. «Газель» также специализировалось на любовных романах.

— Я думала, ты хотела выбраться из розового гетто.

— Да, но в «Газель» мне предложили на пять тысяч больше, чем я получаю здесь.

— Это здорово.

— Господи, как я надеюсь, что все получится! — Она откинулась на спинку стула. — Я просто блистала на этом собеседовании. Уверена, что понравилась моей будущей работодательнице. Джоан Коньер… ты ее знаешь?

Я покачала головой.

— Она работала здесь бог знает когда. Я уже приходила к ней на собеседование, но тогда не сложилось. А на этот раз она смеялась моим шуткам.

— Ты шутила на собеседовании?

— Да. На собеседовании нужно держаться раскованно. Мне по крайней мере подходит этот стиль.

Я уже собралась высказать сомнения на этот счет, поскольку ни одно из собеседований не принесло желаемого результата, но прикусила язык, чтобы не нарваться на резкость. Пусть я знала, что мне будет недоставать Андреа, мне хотелось, чтобы она получила эту работу. Или любую другую. Она возлагала столько надежд на уход из «Кэндллайт».

— Говорю тебе, моя новая работа так близко, что я буквально могу ее пощупать. А после первого чека прощай, жалкая студия[64] в Куинсе. Прощай, семичасовой поезд. Сниму себе отличную двухкомнатную квартиру где-нибудь на Манхэттене.

— Когда ты будешь знать точно? — спросила я.

— Джоан говорит, что я, похоже, подхожу им по всем статьям, но у нее запланировано еще несколько собеседований. — Андреа пожала плечами. — Понимаешь, запущенную машину не остановить.

— От всего сердца желаю тебе, чтобы все получилось; пусть это и не в моих интересах.

— Не в твоих интересах? Ты о чем?

Когда я пришла в «Кэндллайт», Андреа просто меня пугала. Теперь стала моей лучшей подругой.

— Если ты уйдешь, с кем я смогу поболтать?

Андреа аж фыркнула.

— Обойдемся без сантиментов!

Я рассмеялась. Выглядела она точь-в-точь как мой младший брат, когда я начинала его обнимать.

— Если я заплачу, ты останешься?

— Милая, я не останусь, даже если ты пригрозишь выброситься из окна.

— Может, поэтому в моем кабинете и нет окон.

Но я знала — мне будет ее не хватать.

Когда вечером я пришла домой, у двери меня встретила лужа собачьей мочи. Само собой, я ступила в нее, поскользнулась и едва не растянулась. Максуэлл радостно прыгал вокруг меня. Облегчился он, судя по всему, давно и уже забыл, что должен испытывать чувство вины.

— Черт побери!

— Что не так? — откликнулся Флейшман.

Я подпрыгнула.

Он выглядывал из соседней комнаты.