Адель Паркс - Секс с экс

Кэс, где вы, черт возьми, пропадаете? Вас обслуживают? Пора кончать. Позвоните мне.

Все три его сообщения одинаковы.

Есть еще звонки от Ди, Дебс и Рики. Какой-то епископ или кто-то еще написал открытое письмо в «Тайме» с протестом против нашего шоу. Это важная новость. Ди и Дебс спрашивают, как освещать эту тему для прессы. Идиотки. Неужели не могут справиться без меня? Рики просит изменить график с учетом Дня святого Валентина. Он пытается пробить лбом стену. Или, точнее, препятствие в лице администрато-рагомофоба, который принимает такие решения. Шарм Рики его только озлит. А я могла бы, без сомнения, помочь этому человеку принять положительное решение, пригласив его пообедать. Я звоню Рики и говорю, что откладываю это до пятницы. Потом набираю номер Фи, чтобы сказать, что приеду не сегодня вечером, как обещала раньше, а завтра рано утром или, в крайнем случае, завтра вечером.

– Но тебе не нужно оставаться, Кэс. У меня есть замена.

– Да, но мне кажется, что Даррен скоро сдастся, а с ним у нас получится отличное шоу. – Это явная ложь, но мне не стыдно.

– Да, он потрясающий, – оживляется Фи.

– Да, если он в твоем вкусе.

– Тебе с ним хорошо?

– Не очень. У него неустойчивый характер. Иногда он милый, а иногда кидается, как бешеная собака. Мне приходится всюду таскаться с его скучными родственниками. Тут собачий холод, и я на краю света. – Моя любимая присказка: я вовсе не обязана говорить каждому любопытствующему правду, всю правду и ничего кроме правды.

– Это ради дела.

– Конечно. Слушай, Фи. Было бы лучше, если бы ты не говорила Бейлу, что у нас есть замена. Он не видел Даррена и не поймет, почему я так настойчиво его заманиваю. – Фи начинает хихикать, и я для ясности добавляю: – На шоу.

– Конечно. – В ее голосе слышна улыбка. Вот телка! – Осторожнее, не влюбись в него.

– Исключено. Я не способна влюбиться в человека, которого зовут Даррен. Ведь меня зовут не Кайли и не Шэрон.

Фи смеется:

– Я ничего не скажу Бейлу, но тебе совершенно необходимо вернуться самое позднее в четверг. Тогда мы еще сможем отменить съемку, но не позже. Я не могу проводить съемку сама. Нам нужна ты.

Конечно, нужна.

После ванны мне приходит в голову подышать свежим воздухом. Мне никогда не нравились полотенца цвета зеленого авокадо. Решаю догнать Даррена с детьми. А чем еще заняться? Играть в боулинг? Иду по пирсу и вижу, что они гуляют по пляжу, довольно пустынному, потому что это север и в январе здесь холодно. Все нормальные люди сейчас сидят у камина или у телевизора и радиатора, это не так романтично, но более разумно. Машу рукой, окликаю их, и, как ни удивительно, Люси и Шарлотта бросаются ко мне сломя голову, вот только их желание скорее добежать не поспевает за их маленькими детскими ножками. Я поддаюсь на рекламу «Кальвина Кляйна» и бегу им навстречу. И наклоняюсь, чтобы их обнять. Я делаю так только потому, что это нравится Даррену.

– Привет, – улыбается Даррен.

Он уже забыл вчерашнюю ссору? Не уверена, и поэтому обращаюсь к девочкам. Я знаю, они наблюдают, как я рассматриваю ириски и проявляю должный интерес к устрашающим пластмассовым игрушкам, которые им купили на приморском бульваре.

– Вы, я вижу, постепенно привыкаете к детям. И к сапогам тоже, – замечает он.

Я сердито смотрю на него. Это сапоги мистера Смита. Я сегодня оказалась в очень неудобном положении, мне было ужасно неловко. Миссис Смит настояла на том, что мои широкие брюки от «Малберри» «слишком хороши, чтобы пачкаться в них на пляже», и дала мне свои. Она долго смеялась над моими туфлями без задника от Джины Кутюр и стала искать мне пару высоких сапог. У меня седьмой номер. Это очень удивило всех ее знакомых в Уитби, которых она обзванивала, разыскивая для меня такие большие ботинки. Ни у кого из них не оказалось такого размера. Очевидно, в Северном Йоркшире, как в Китае, все еще бинтуют женские ноги.

Я казалась себе самой уродливой из сестер Золушки, когда пыталась втиснуть ногу в ботинки Шелли шестого размера. Они на меня не налезли. Я сказала, что дешевые фирмы делают обувь меньше. Миссис Смит посмеялась и дала мне сапоги мистера Смита. Они мне велики и при ходьбе сползают с ноги, но я хотя бы смогла в них влезть. Меня не выпускали из дома без теплых варежек, шарфа и пальто с капюшоном. Так одеваются школьницы. Я никогда так не одевалась, я отказывалась носить все это. Но никакие возражения не могли остановить миссис Смит. Она упорно твердила, что в январе ветрено, что я не знаю, что такое мороз. Подразумевалось, что я изнеженная южанка. Я упиралась, я говорила ей, что бывала на севере и раньше – в Манчестерском университете, например. А она издала звук, выражающий одновременно насмешку и жалость:

– Разве ж это север, милая?

Я похожа на пугало. И еще это сочетание цветов. Даррен окидывает взглядом мой наряд. Как это ему удается одеваться тепло и в то же время изысканно и строго?

– Я смотрю, мама основательно вас экипировала.

Я не удостаиваю его сарказм ответа. Не пойму, он хочет меня рассмешить или позлить?

К тому же я не понимаю, злит ли меня это.

Странно.

Не помню, когда я в последний раз ощущала такую неопределенность. Я хочу сказать Даррену, что чувствую себя лучше после долгого сна. Давно так хорошо себя не чувствовала. Хочу сказать ему, что проснулась с каким-то новым ощущением ясности, и хотя я не разделяю его точку зрения, я признаю ее право на существование. Я неохотно, но все же уважаю ее. Он умеет отстаивать свое мнение. Но я не могу ему это сказать, иначе как я объясню, что хочу остаться еще на одну ночь? Как объясню, что, несмотря на мои предубеждения, мне здесь нравится?

Здесь так спокойно.

И страшно.

Мне страшно быть откровенной хотя бы с самой собой. Я считала, что обязана победить Даррена. Но теперь вижу, что если так, то я проиграла.

Он мне и вправду нравится.

Он самый сексуальный, остроумный и интеллигентный из всех, кого я знала. Более того, он еще добрый, порядочный и честный, а это для меня совершенно ново. Он мне нравится, нравится так сильно, что придется развязать настоящую военную кампанию, чтобы его завоевать.

Но, боюсь, что мой противник гораздо сильнее, хитрее и безжалостнее, чем Даррен. Это будет война с самой собой. Я люблю его и ненавижу себя за это. Разве не этого я старательно избегала всю свою жизнь? Я знаю, что должна немедленно собрать сумку, сесть на поезд и уехать в Лондон, чтобы избежать его опасной близости.

Но я не могу этого сделать.

Знаю, что если сейчас уеду, то не смогу забыть о Даррене. Я буду думать о том, что он где-то рядом. И несмотря ни на что, буду мечтать встретить такого человека – открытого, честного, оптимистичного.