Клер Кук - Летнее приключение

Выдвинув ручки у чемодана и рюкзака, я поставила их у себя за спиной, а ремень сумки перебросила через грудь, чтобы сумка не спадала с плеча, когда я двинусь вперед. Думаю, зрелище мы собой являли весьма красочное. Наконец я взялась сзади за выдвижные ручки, и мы пошли. Мы продвигались достаточно быстро, но не суетливо. Чемодан на колесиках — одно из лучших изобретений человечества, которое можно сравнить разве что с ионной сушилкой для волос. Хотелось бы мне быть тем самым бизнесменом, который изобрел обе эти вещи.

Тут я услышала у себя за спиной покашливание. Оглянувшись, я увидела, что Канноли повисла на ремнях безопасности, а ее задние лапки болтаются в воздухе. Вид у нее при этом был такой, словно она ехала на велосипеде на уровне земли.

— Канноли! — завопила я. Отстегнув ремни, я убедилась, что она может дышать. Когда я попыталась снова засунуть ее в рюкзак, она заскулила. Я поговорила с ней ласково, но твердо и предприняла еще одну попытку. На этот раз Канноли зарычала, как будто я причинила ей боль.

Проходившие мимо люди так и косились в нашу сторону.

— Ну что вы смотрите? — спросила я у какой-то пары. Внезапно я пожалела о том, что иногда недоуменно поглядывала в сторону родителей, которые были не в состоянии успокоить раскапризничавшегося ребенка. Я поклялась, что буду лучшей тетей для детей Тьюлии, если мне когда-нибудь удастся выйти с этой стоянки. Я еще раз попыталась уговорить Канноли. Тщетно.

Тогда я взяла ее на руки и засунула в свою сумку на ремне. Она высунула голову наружу и тут же успокоилась.

Я протянула руки назад и повезла за собой чемодан и пустую перевозку для собак.

— Только не думай, что тебе удалось одержать победу, — проворчала я.

Я посадила Канноли в рюкзак и застегнула его на молнию лишь в тот момент, когда надо было за нее заплатить и показать содержимое моего чемодана, а затем я снова вынула собаку. К счастью, все живое нужно было проносить через рамку металлоискателя, так что здесь проблем не возникло. Одна из сотрудниц службы безопасности оказалась любительницей собак, и она даже подержала Канноли, пока я надевала после досмотра свои туфли. Мир был бы куда лучше, если бы люди в трудную минуту приходили друг другу на помощь — вот каково мое мнение.

Едва ли не первым человеком, которого я увидела, подойдя к нужному мне выходу, оказалась моя мать. На ней был костюм для путешествий — розовые теннисные туфли и турецкий спортивный костюм — а губы были традиционно накрашены ее любимой красной помадой.

Я с удовлетворением отметила, что цвет ее волос слегка изменился. Возможно, она все-таки стала пользоваться краской «Грей шик» от «Л'Ореаль», которую я предложила ей три года назад. Моя мать из тех женщин, которые носят седину как знак большого успеха. Я сказала ей: ну хорошо, делай, как знаешь, но хотя бы закрась желтизну с помощью оттеночного шампуня — подойдет «Уайт вайлет» от Артек, а большей яркости волосам можно придать с помощью полупрозрачного «Шер кристалл» от того же «Л'Ореаль».

Когда мы обнялись, моя сумка на ремне оказалась зажатой между нами.

— Мне очень жаль, правда, — сказала я. — Надо было позвонить тебе, чтобы узнать, каким рейсом ты летишь. Мы же могли вместе приехать в аэропорт.

Мама бросила беглый взгляд через плечо, а потом, повернувшись ко мне, пожала плечами.

— Мы все люди занятые, — вымолвила она.

Я знала, на какую кнопку надо нажимать, имея дело с мамой.

— Все дело в том, что я специально попыталась воспользоваться собственным одиночеством, — сказала я. Тут Канноли высунула голову из моей сумки.

— Понятно, — кивнула мама.

— Видишь ли, я не хочу становиться одной из тех женщин, которые готовы всю жизнь ждать мужчину, вместо того чтобы взяться за дело и начать заново строить свою жизнь.

Мама улыбнулась. В толпе позади нее я разглядела знакомую блестящую голову.

— Ого! — воскликнула я. — Не смотри туда, но, кажется, папа летит тем же самолетом.

— Чао, Белла! — пару мгновений спустя услышала я голос отца. Обняв маму, он вручил ей один из двух сливочных рожков, которые держал в руке. Рожки были ванильными, посыпанными шоколадной стружкой — почему-то в Бостоне все называют их джиммиз.

— Сладости для сладких, — проговорил отец.

Мне показалось, что мама хихикнула в ответ, но вокруг стоял такой шум, что, возможно, мне это только послышалось.

— Хм, — хмыкнула я, глядя на второй рожок, который папа все еще держал в руке. — Выглядит заманчиво.

Папа не сводил с мамы глаз.

— Кажется, нам через три выхода налево, — сказал он.

— Вот оно что, Лоренс Майкл Шонесси! — проговорила мама. — Выходит, ты помнишь джиммиз.

— Что ж, Мэри Маргарет О'Нилл, — произнес отец, — это, конечно, не совсем то, что мы ели в Тоскане. Но я готов спорить на альбом моего любимого Дина Мартина, что в Атланте мы сможем найти то что нужно.

— Разве Дин Мартин — итальянец? — спросила я.

— Урожденный Дино Крочетти, — сообщила мне мама.

Папа буквально расцвел, глядя на нее.

— Все великие романтики — итальянцы, — сказал он. Настала очередь мамы сиять, как медный грош. Все эти лучезарные улыбки начинали действовать мне на нервы. Папа вырядился в спортивный костюм оранжевого цвета с ярко-голубыми лампасами. Красный cornicello в золотой оправе на толстой золотой цепочке, висевший на его шее, как-то не очень гармонировал с его нарядом, а черные теннисные туфли, украшенные светящимися зелеными полосками, добавляли пестроты этому цветовому взрыву.

— Bay! — воскликнула я. — У меня такое ощущение, что вы оба для нас потеряны.

Мои родители продолжали наслаждаться мороженым, глядя друг на друга.

Я искоса посмотрела на них.

— Вы ведь не сошлись снова, нет? — полюбопытствовала я.

— Между прочим, пора бы тебе знать, что именно поэтому такие вещи называют личной жизнью, — заметила мама.

— Послушай, а не собака ли у тебя прячется в этом рюкзаке, а? — спросил отец.

— Ну ладно, — бросила я. — Не буду больше задавать вопросов. К тому же мне необходимо присесть.

— Вот и отлично, дорогая, — чуть ли не хором произнесли эти двое.

Как только я нашла себе местечко, где они не могли меня слышать, я усадила Канноли себе на колени и тут же позвонила Марио на мобильник.

Он ответил на второй гудок.

— Только не говори, что ты опоздала на самолет, — услышала я в трубке.

— Да ничего подобного, — сказала я. — Я даже слишком рано приехала. Что скажешь на это?

— Ты потеряла собаку?

— Не издевайся. Лучше догадайся, почему я тебе звоню? Ты ни за что мне не поверишь. Мама и папа летят этим же рейсом.