Белинда Джонс - Летим в Лас-Вегас!

Иззи уже рвется в бой. Мне, как ни странно, тоже любопытно посмотреть.

– Если сегодня вы не заняты, приходите вечерком, – продолжает Синди. – Я нарисую план, как к нам идти, – это недалеко от вашего отеля. Клуб называется «Щекотка». Приходите часам к десяти, спросите Синдереллу, и меня найдут.

– Тебя действительно так зовут? – удивляется Иззи.

– Веришь или нет, это настоящее имя. Хотя днем я предпочитаю зваться Синди.

Дверной колокольчик возвещает о прибытии Лейлы. Судя по красным кожаным шортам в обтяжку, огненном топе-лифчике и сапожкам на каблучках, она, вполне вероятно, трудится в том же клубе, что и Синди.

– Ну как? – спрашивает Лейла, войдя в магазин и делая перед нами пируэт. Я замечаю, какие у нее мускулистые ноги. Точно, тоже танцовщица! – Специально надела, чтобы тебе показать! Одна незадача – в машине шорты приклеились к сиденью!

– Круто! – одобряет Синди. – А функциональная молния есть?

Легким движением руки Лейла расстегивает шорты: они падают на пол, и нашим взорам предстают мини-трусики с блестками.

– Трум-ту-ру-рум!

Мы оборачиваемся как раз вовремя – успеваем заметить, как две дамы, судя по всему, мать и дочь, с ужасом на лицах несутся прочь от магазина.

– Боже мой! Неужели опять? Прости, Синди! – кается Лейла.

Синди в ответ только смеется и представляет нас.

– Это Иззи, которая любит сексуальные наряды, а это ее подруга Джейми.

Мы пожимаем Лейле руку, надеясь, что она все-таки оденется. Вместо этого она наклоняется и начинает копаться в сумке. Ягодицы у нее потрясающие – круглые и твердые, словно две мотоциклетные каски. Я замечаю, как Иззи украдкой щупает свои собственные и вздыхает.

Наконец Лейла достает искомую Вещь. Выглядит Вещь не слишком привлекательно – что-то вроде набора бинтов для мумии.

– Это надо мерить! – ободряет нас Синди и уводит Иззи в примерочную.

Лейла, очевидно, не нуждается ни в кабинке, ни в шторе. Она скидывает топ, вытряхивает из сумки цветастое платьице в стиле сороковых годов, сует ноги в бальные туфельки на плоской подошве, стягивает копну волос в хвост на макушке – все, готова идти танцевать свинг.

– Так-то лучше! – улыбается она и усаживается на табурет возле прилавка.

– Ты работаешь в том же клубе, что и Синди? – спрашиваю я; не зная, что еще сказать.

– Ага! Местечко – отпад!

– А ты всегда была… э-э…

– Стриптизеркой? Да нет. В Вегас я приехала, чтобы выступать в большой шоу…

– Так ты была шоу-герл! – в изумлении перебиваю я.

– Ну да. Плюмажи до потолка, тюрбаны с блестками, макияж, как у Джоан Коллинз, – все как полагается!

– Просто сказка! – изливаюсь я. – Почему же ты оттуда ушла?

– Из-за денег. Не скажу, что танцовщицам мало платят, но в «Щекотке» я могу заработать штуку за ночь. Нас, чернокожих, там только две, и на нас большой спрос.

– Но… – Не могу найти подходящих слов.

– Думаешь, я деградирую? Ничуть. Я всегда была немножко эксгибиционисткой, так что такая работа мне по душе!

– А трудно найти приятеля, который не возражает против этой работы? – спрашиваю я и тут же извиняюсь: – Наверно, подобные вопросы у тебя уже в зубах навязли…

– Да нет, спрашивай на здоровье. Пока что мне никакой приятель не нужен. Я уже побывала замужем – больше не хочу.

– А Синди замужем?

– Еще чего! Она мужиков с ума сводит. – тело классное плюс талант сладеньким голоском говорить непристойности. Все как один воображают, что в душе она милая домашняя девочка. И месяца не проходит, чтобы она от кого-нибудь не получила предложение руки и сердца.

– И ни разу не было искушения согласиться?

– Она не верит мужчинам, – объясняет Лейла, закуривая сигарет с ментолом. – Боится, что муж запрет ее в сундук и заставит рожать каждый год по ребенку. Она ведь самостоятельнее, чем кажется.

Оглядываясь в поисках пепельницы, она продолжает:

– Образования у Синди нет, но она хочет учиться. Всегда говорит, что мечтает о чем-то большем. Только пока не решила, о чем именно. Никто не верит в это ее путешествие – а я знаю, что она побывает везде, где захочет. Просто в один прекрасный день снимется с места и поедет. У нее весь дом завален картами и туристическими проспектами. Вот какая у нее мечта – о дальних странствиях, а не о мужике и коттедже в пригороде! Не прими на свой счет.

– В смысле?

– Ну, вы ведь с подружкой замуж выходите, так что не прими на свой счет. Как говорится, разные ноги – разные дороги.

Я слабо улыбаюсь. В самом деле, мечты о замужестве как-то тускнеют рядом с мечтой о пустынной дороге и ветре, бьющем в лицо. Мне вспоминается то удивительное чувство свободы, что я испытала в машине Финна на обратном пути из Красного Каньона. Так вот чего хочет Синди? Выходит, у нас с этой грудастой куколкой есть что-то общее?

– Вижу, у тебя еще нет кольца, – замечает Лейла.

– Э-э…да, нет.

Она меня подозревает!

– Здесь и кольца продаются. И ленты. Синди показывала тебе кабинет?

Я мотаю головой.

Лейла ныряет под стол и вылезает с ключом в руке.

– Пошли!

Мы заходим за стенд и попадаем в потайную часть магазина. Лейла отпирает китайскую шкатулку – и нас ослепляет блеск драгоценностей.

– Слева – подешевле, справа – подороже. Мое любимое – вот это, с рубином. Смотри, рубин в форме сердца! – Она надевает кольцо и любуется им. – Меряй, не стесняйся!

Я медленно провожу пальцами по бархатной подушечке. Останавливаюсь на кольце с пятью маленькими бриллиантами в ряд и сложным переплетением волнистых линий по ободку. Выуживаю его и надеваю на безымянный палец. Лейла дополняет кольцо золотой свадебной лентой. Теперь мою руку просто не узнать!

– Ну, как ты себя в нем чувствуешь? – спрашивает она, затягиваясь сигаретой.

– Чувствую я себя… значительно лучше.

Невольно выпрямляюсь, расправляю плечи, взгляд наливается уверенностью. Короче говоря, я, довольна собой. И эти ощущения для меня не новы.

В последний раз я делала это в порядке упражнения по актерскому мастерству. Надела бабушкино кольцо и весь день воображала себя замужней женщиной. Кольцо горело у меня на пальце, как маяк, объявляя всем и каждому: «Смотрите все! Меня любят! Один даже так полюбил, что на мне женился!» Обручальное кольцо – словно штамп с надписью «Одобрено». Мужчины смотрят и понимают: один из их собратьев меня протестировал и понял, что я – просто класс!

На людях я чувствовала себя уверенно, как никогда: кольцо давало понять, что я не одна, я под защитой, и если кто-нибудь меня обидит, то будет отвечать по всей строгости. Под вечер я отправилась в бар и гордо смотрела на окружающих мужчин. «Какое мне теперь до вас дело? – думала я. – Вы меня не интересуете! Я больше не нуждаюсь в вашем одобрении. У меня на пальце золотой ремень безопасности. Я не заплачу ни от грубости вашей, ни от невнимания. Если кто-нибудь из вас мне улыбнется – смело взгляну ему прямо в глаза. Не улыбнется – ну и не надо!»