Кристина Хемлетт - Под маской невинности

— Возможно, сейчас и не время говорить об этом, — спокойно говорила Лин-Мэ, — но я знаю Дирека давно. Мы пережили вместе много трудностей и…

— Прошу вас, — прервала ее Мэгги, — не продолжайте!

— Я все равно скажу, — произнесла Лин-Мэ твердо, но не повышая голоса, потому что считаю, что вы должны услышать это от человека, который знает его так же хорошо, как и я.

— Что услышать?

— Дирек отнюдь не хладнокровное чудовище, как вы себе воображаете.

— А как насчет вот этого? — Мэгги указала на письмо. — Если, как вы уверяете, Дирек Чэннинг — святой, то почему мой отец написал обратное.

Лин-Мэ ответила ей, ни на минуту не задумавшись:

— У меня нет никаких оснований верить, что это письмо писал именно он, Мэгги. И вам стоит подумать, так ли это?

Глава 44

— Уж не хотите ли вы уверить меня, что я не знаю почерка собственного отца? — язвительно поинтересовалась Мэгги.

— Человек, которого знала я, — ответила Лин-Мэ, — ни за что бы не стал писать такого о Диреке.

— И хорошо вы его знали? — спросила Мэгги, боясь, что намеки Кливленда окажутся правдой, — эта богатая женщина использовала человека, которого здесь никто не знал, чтобы развеять скуку и отдохнуть от интересующегося только политикой и едой мужа. Пожалуй, Мэгги готова была простить отцу его интерес к столь привлекательной и необычной женщине, как Лин-Мэ. Но то, что она использовала его просто для того, чтобы внести в жизнь разнообразие или заставить ревновать мужа, приводило ее в ярость.

Лин-Мэ, задумавшись, крутила обручальное кольцо на тонком пальце.

— Так вы хорошо знали отца? — повторила свой вопрос Мэгги.

— Достаточно, чтобы не сомневаться, что Клейтон не мог предъявить Диреку столь неслыханное обвинение.

На том их беседа неожиданно и оборвалась, поскольку Лин-Мэ заторопилась в город, но ее последняя фраза надолго запомнилась Мэгги.

Сказать, что она окончательно запуталась, означало не сказать ничего. Предположения, которые она строила вначале, разлетелись вдребезги, превратив реальность в кривое зеркало, искажавшее все вокруг. Только одно осталось неизменным — ее отец погиб и лежал в могиле.

Даже у Троя Маккормика, положительного героя, как выяснилось, были свои секреты. Самым странным казалось ей сейчас то, что в ходе расследования он прошел мимо фактов, буквально упавших ей в руки, хотя она была всего лишь детективом-любителем.

Однако сомнения Мэгги по поводу Троя не могли сравниться с тайной, по-прежнему окружавшей Чэннинга. Ей теперь хорошо известна его манера сообщать о том, что стало ему известно, когда он сочтет это необходимым. Вполне возможно, что он с самого начала знает о том, что она работает на полицию, потому что считает его причастным к убийству Клейтона Прайса.

Но тогда почему он до сих пор позволяет ей не только работать под землей, но и наблюдать достаточно пристально за его жизнью. Даже их последняя стычка у него в кабинете, свидетельницей которой оказалась Лин-Мэ, закончилась отнюдь не так, как предполагала Мэгги. Чэннинг не приказал ей немедленно собрать вещи и покинуть Линкс-Бэй, и пока она оставалась его ассистенткой.

То ли Чэннинг лжет так искусно, что не боится вызвать подозрение ни у нее, ни у кого-то еще, то ли ему и в самом деле нечего скрывать, ибо он не совершал ничего предосудительного, Мэгги содрогнулась, подумав о том, что целых пять горьких лет она пребывала в заблуждении, доказывая себе, что ее отец ошибся в Диреке Чэннинге.

Все сейчас раздражало Мэгги в этом доме, и даже поднимающийся из кухни вкусный запах еды не возбуждал аппетита. Надев свитер и прихватив с собой фонарь, она решила пройтись. Возможно, прогулка поможет снять стресс, вызванный слишком большим числом утомительных загадок. Она и сама не знала, почему из множества избороздивших остров дорожек выбрала именно ту, по которой они шли вместе с Диреком в ее первый день пребывания на нем.

Испытывая досаду от того, что даже в его отсутствие она безотчетно подчиняется его воле, Мэгги сошла с тропинки и зашагала по плоским серым камням.

Как и предсказывали, погода снова испортилась, по небу ползли предвещавшие скорый дождь тучи. Мэгги вздохнула. Еще одна гроза. Еще один вечер, когда ей остается только недоумевать, гадать и ждать, что же будет? Если бы ближайший остров был бы недалеко! Лучше бы она не приезжала вообще!

Конечно, доводы Троя показались ей очень убедительными. „Мы так или иначе доберемся до Чэннинга, — говорил он, — но с твоей помощью седлаем это куда быстрее“.

К тому же, она не сомневалась, что отец одобрил бы расследование. Разве не намекал он на это в письме — последнем, что написал перед гибелью.

„Откуда оно у тебя?“ — спросила она у Троя тогда, в Бостоне, потрясенная тем, что понадобились годы, для того чтобы оно нашло адресата.

„Письмо пришло в полицейское управление Сиэтла, вложенное еще в один конверт несколько месяцев назад, — объяснил Трои. — Без обратного адресата. Только почтовый штемпель, который говорит о том, что оно было отправлено кем-то из местных. Однако полицию это насторожило“. „Где же оно могло находиться столько лет?“ Трои колебался, прежде чем ответить. Он опасался, как она теперь понимала, причинить ей лишнюю боль.

'Твой отец, — наконец ответил детектив, — скорее всего, отдал письмо человеку, которому доверял, возможно, другу или сотруднику для того, чтобы тот отправил его тебе, если с ним что-нибудь случится».

Это предположение взволновало Мэгги, когда она впервые его услышала, и волновало еще больше сейчас, после того как она узнала людей, окружавших в то время отца. Ведь тот, кому Клейтон Прайс доверил секрет, содержащий обвинения против Дирека Чэннинга, нарушил обещание.

«Чэннинг влиятелен и может подкупить кого угодно, — сказал Трои, Понятно, что он купил чье-то молчание».

«Но это бессмысленно, — возразила ему Мэгги. — Если Чэннинг знал о существовании письма, как могло оно попасть в полицию спустя пять лет?» Трои не мог дать ей убедительного ответа. «Единственное, что нам остается предполагать, — сказал он, — человека, которому доверился твой отец, замучила совесть. Или теперь он и сам захотел добраться до Чэннинга».

Углубляясь сейчас дальше в лес, Мэгги снова и снова вспоминала тот разговор с Троем.

Брехта и Скайсет можно было сразу же исключить из списка лиц, причастных к истории с письмом. Лин-Мэ, разумеется, тоже. Ее отношения с Клейтоном Прайсом оставались под вопросом, но преданность Диреку Чэннингу сомнений не вызывала.