Ли Райкер - О Сюзанна!

— А ты когда-нибудь охотилась со своим отцом? — надеясь разрядить обстановку, спросил он. Трудно себе представить, чтобы такая женщина, как она, когда-либо охотилась вместе с кем-то из родителей. Тем более с Дрейком.

— Мой отец был очень занятым человеком. Таким он и остался.

— Даже для своей дочери?

— Лесли — моя мать — всегда говорит, что он принадлежит всему миру. Как нейрохирург он пользуется мировой известностью. Как и ты. — Она произнесла эти слова величественным тоном, как будто репетировала пьесу.

— Это камешек в мой огород?

— Небольшой.

«Как же — небольшой!» — подумал он.

— Моя мать пыталась под него подстроиться, но так и не сумела… сосредоточиться на жизни отца. Она могла сосредоточиться только на своих собственных проблемах. Так что мне пришлось самой о себе заботиться.

Ее голос дрогнул. Сюзанна рассказала Джебу о своем детстве, прошедшем практически без родители и друзей, внимание и ласку которых ей заменили собачками и лошадьми. О частных школах и праздниках, которые она встречала почти всегда в одиночестве, особенно о том Рождестве, когда Дрейк Уиттейкер был на медицинской конференции в Гааге, а Лесли отправилась в Париж, чтобы посмотреть весеннюю коллекцию мод.

— Бедная моя богатая девочка, — удрученно прошептал Джеб, еще крепче прижимая ее к себе. Сюзанна отстранилась.

— Я не хочу, чтобы тебе показалось, будто я себя жалею, — возразила она. — Я не жалею. Так сложилась жизнь, вот и все. Но она сложилась именно так. — Она слегка пожала плечами и направилась к лестнице. — Спокойной ночи… Коуди. Спи крепко, если, конечно, не захочешь всю ночь играть. — Она остановилась. — А если захочешь — пианино меня не беспокоит. И Джона Юстаса тоже. — Она секунду помолчала. — Не знаю, говорила ли я тебе, что ты прекрасный музыкант?

— В основном это инстинкт. Я уже давно научился доверять своим инстинктам.

Он заметил, что она прижала руку к левой груди, как раз там, где была маленькая татуировка. Видимо, Сюзанна делает это тогда, когда чувствует себя неуверенно или грустит, понял Джеб.

— Если я не увижу тебя перед отъездом… — начала она.

— Увидишь, — сказал он.

«Я должен все равно уехать, — сказал себе Джеб. — Даже если она будет смотреть на меня всю ночь своими прекрасными, широко раскрытыми глазами и уговаривать, утром я все равно уеду. И попытаюсь не оглядываться. Это мне удавалось со всеми женщинами, кроме Клэри и моей жены».

Сюзанна лежала в постели, глядя на небо в небольшой телескоп. Ночами, когда не спалось, она часто наблюдала за звездами и планетами. Сейчас они светились у нее над головой, и Сюзанне казалось, что звезды подмигивают ей, словно светлячки.

Она всегда завидовала Клэри и Джебу, завидовала тому, что у них такая дружная семья — по крайней мере, была. Но, как выяснилось, детство у Джеба было много труднее, чем у нее, Сюзанны. Девушка, на которой он женился, оказалась совсем не жертвой и старше, чем она думала. Не совершал он и хладнокровного убийства той оленихи. Какие же из рассказов Клэри были правдивыми? Папа просто хочет сделать из тебя мужчину. Слова Клэри звучали двусмысленно — они одновременно и утешали, и критиковали Джеба за недостаток мужественности.

В десять-то лет? В какие еще игры она играла с ним или с Сюзанной? Может быть, Джон Юстас не так уж и не прав?

Тем не менее Клэри, кажется, всегда гордилась Джебом. Гордилась и страдала от того, что он ее отвергает. Сюзанна сама страдала от этого в Нью-Йорке и подозревала, что будет страдать снова. Причем Клэри вряд ли могла порицать брата за стремление к славе: он слишком много ради этого работал. Возможно, слава была ему очень нужна, чтобы утвердиться в жизни.

Ведь его отец больше времени проводил за решеткой, чем на свободе, а мать оставалась одна с восемью детьми на руках, среди которых был и сам Джеб. Как рассказывала Клэри, он разносил газеты, подстригал лужайки, копал червей для рыбаков, бегал по поручениям деда. Насчет этого Клэри вряд ли ее обманывала.

Его отец, размышляла Сюзанна, — и Дрейк. Возможно, Джон Юстас прав. У них с Джебом действительно есть кое-что общее, включая Клэри.

Перевернувшись на живот, Сюзанна подоткнула под себя белую перину. Вскоре ее плечи стали постепенно согреваться.

А теперь уже слишком поздно: Джеб уезжает. Лучше бы она выбрала кого-нибудь вроде Майкла, такого, кто не увидел бы в ней бедную богатую девочку и не заставил бы так сильно себя желать.

Из-за туч выглянула величественная луна, озаряя спальню своим таинственным светом. Окна были открыты, и Сюзанна надеялась, что свежий воздух поможет ей побыстрее уснуть. Так бы оно и случилось, если бы в коридоре не раздались чьи-то тихие шаги.

Путаясь в одеялах, Сюзанна поспешно перевернулась на спину.

Чуть приоткрыв дверь, в комнату проскользнул Джеб и сразу направился к постели Сюзанны. Он двигался неуверенно, как во сне, однако глаза его испытующе следили за Скованной. Опустившись на колени рядом с кроватью, Джеб обхватил руками лицо женщины. Руки его были прохладнее, чем тогда, когда он метался в лихорадке, но и не такими холодными, как были внизу.

— Я пришел извиниться. Извиниться за то, что сказал. — Пристально всматриваясь ей в глаза, он вдруг покачал головой: — Нет, это неправда, я пришел не только из-за этого. Хотя сначала я действительно так думал.

— Что?

— Что ты испорченная и избалованная, что у тебя слишком много денег и слишком мало сочувствия к людям.

— Но если у кого-то есть деньги, то совсем не обязательно, что он плохой человек. Или что у него нет таких же чувств, как и у всех.

— Я знаю, — сказал Джеб.

— И надежд, — добавила она.

— А как насчет развлечений? — Он наклонился и провел своими губами по ее губам. Губы Сюзанны были мягкими и теплыми.

— И развлечений тоже, — согласилась она, чувствуя, что слабеет. Она должна его оттолкнуть и не пытаться прочесть в его глазах то, что ей хочется.

Он снова ее поцеловал.

— Я думаю, нам нравятся одни и те же развлечения.

— Кажется, да.

Еще один долгий поцелуй.

— Мне кажется, что всю неделю мы бегали вокруг постели. Вверх-вниз…

Завтра он уезжает.

— Наверное, у тебя все-таки бред был дольше, чем я думала.

— У тебя его вообще не было, но ты тоже бегала, — засмеялся Джеб. — Здесь холодно. — Он стукнул коленом об пол. — Черт возьми, я ведь просто замерзаю. Можно мне лечь к тебе в постель?

Сюзанна раскрыла рот, чтобы ответить отказом, и он добавил:

— Раньше ты мне это позволяла.

— У тебя была температура. Тебя знобило. Я тебя грела.