Роберта Лэтоу - Ласковый дождь

Мирелла находила все новые и новые причины, способные огорчить Лили, и настроение у нее совсем испортилось. Мать отличалась патологическим стремлением к власти, ей было необходимо знать, что она самый влиятельный член семейства, хотя на самом деле таковым не являлась. Она считала своим долгом вмешиваться в дела каждого и жила в мире собственных иллюзий по поводу того, что контролирует все происходящее вокруг нее.

Когда жажда власти в ней достигала апогея, она становилась опасной для окружающих и демонстрировала потрясающее безразличие к судьбам самых близких ей людей. В эти моменты она была способна на самые ужасные злодеяния. Но стоило ей взять себя в руки, как она волшебным образом преображалась, и тогда общение с ней становилось по-настоящему радостным и желанным.

Вся семья – в том числе и Маркус Уэйнбаум, который давно жил в доме и считался почти родственником, – страдала от фантазий Лили. Она отдалила от себя детей, а потом уверяла себя и всех остальных, что они ее бросили. Она расточала на них любовь и заботу, когда ей этого хотелось, и отворачивалась от них, когда им была нужна ее помощь. Она сделала все, чтобы удалить их из Уингфилд-Парка, но они все равно стремились в отчий дом, потому что любили мать, несмотря ни на что, – как это делали и отец, и Маркус.

Лили была единственной неудачницей в семье, и каждый старался сделать так, чтобы она этого не чувствовала. Впрочем, задача эта оказалась не такой уж трудной, поскольку Лили была настолько тщеславна и самовлюбленна, что запросто могла обвинить «Бостон глоб» или любую другую газету, которая обошла ее выступления хвалебной рецензией, в зависти к ее успеху и в нежелании признать тот факт, что такая красивая женщина, как она, может быть еще и талантливой пианисткой.

Лили вышла замуж за Максима по любви. То, что этот брак оказался для нее выгодным со всех сторон, не говоря о материальной, Лили воспринимала как приятное и важное дополнение к любовным отношениям. Тот факт, что ее муж со временем должен был войти в тройку выдающихся философов своего времени, занимал ее, но не более того. Лили была уверена, что ее брак состоялся во всех смыслах. Однако положение вещей стало постепенно изменяться, и началось это еще до рождения Миреллы.

Настоящим шоком для Лили стало изменение финансового положения семьи после смерти тестя, когда Максим вступил в права наследования. К тому времени Лили уже успела привыкнуть к возможности тратить столько денег, сколько ей хочется. Она давно забыла о том, что когда-то считала себя «бедной родственницей» в семействе Максима. Тем более что с тех пор муж утратил важные позиции в бостонском свете, зато далеко продвинулся в своей работе и вышел на международный уровень, который позволил ему общаться с самыми интересными людьми эпохи.

Хотя Лили радовалась успехам мужа и наслаждалась тем, что круг ее близких друзей состоял сплошь из знаменитостей, она не переставала считать себя в каком-то смысле обманутой и с нетерпением ждала, когда же Максим наконец завоюет главный приз. Она не сомневалась в том, что он этого достоин, и в то же время относилась к нему как к неудачнику, не способному заработать достаточно денег, чтобы вести тот образ жизни, которого требует их положение. Кроме того, ее раздражало его упорное нежелание продать что-нибудь из фамильных ценностей, пожертвовав частью наследства ради жены и детей.

Лили была единственным человеком в семье, который верил в то, что деньги обладают настоящей властью. Она считала также, что их постоянная нехватка является главной причиной, по которой она не может стать настолько влиятельной, насколько ей бы этого хотелось. В редкие, к счастью, моменты полного помутнения рассудка она обвиняла свою семью в том, что она стоит на ее пути к успеху, и даже доходила до откровенной ненависти к людям, которых всегда любила.

Перспектива разговора с Лили пугала Миреллу, и она подумывала о том, что не будет ли лучше для всех, если эту новость сообщит ей Маркус, который отличался и тактом, и терпением. Когда Лили поверит, что наследство действительно существует и измеряется доходом в сорок миллионов в год, она, пожалуй, признает, что Мирелла добилась в жизни успеха. Но тут же решит, что дочь теперь начнет претендовать на ее место. Это, несомненно, повлечет за собой психосоматический припадок, после которого Лили надолго сляжет в постель. Мать всегда прибегала к такому сценическому эффекту, когда хотела притвориться слабой и беспомощной, чтобы в полной мере насладиться своей властью над домашними.

Мирелла нахмурилась, вспомнив свою первую реакцию на сообщение о наследстве. Переходя через улицу, она едва не попала под автомобиль, погруженная в мысли о том, как часто она отказывала себе во многом только ради того, чтобы не раздражать мать и оградить и себя, и ее от неминуемой вспышки ярости, грозящей неприятностями всей семье.

Пронзительный сигнал клаксона вывел ее из задумчивости, и она сосредоточилась на предстоящем звонке: сначала отцу, потом Маркусу, потом матери (в зависимости от результатов разговора с Маркусом) и брату Лоуренсу. Она представила, как расскажет Маркусу о деньгах, и развеселилась.

Маркус Уэйнбаум, искусствовед и философ, однажды появился в Уингфилд-Парке в качестве помощника отца и с тех пор прижился там, периодически принимая на себя заботы о благополучии семейства, раздираемого жуткими противоречиями. На протяжении многих лет в его ведении были коллекция произведений искусства и антиквариата, парк старинных автомобилей и бипланов. Кроме того, он находил время и силы на то, чтобы решать их финансовые проблемы, окружать всех заботой и еще помогать Максиму в его научной деятельности. Как приятно будет спросить у него: «Маркус, сколько миллионов тебе нужно на ремонт ангаров, устройство автомузея и починку крыши?» Или просто сказать: «Вот тебе двадцать миллионов. Дай знать, если понадобится еще».

Мирелла вспомнила, как в детстве они без конца спорили с братом, пытаясь выяснить, не является ли Маркус любовником их матери. Они имели основания предполагать это, поскольку для Маркуса не существовало секретов в жизни их родителей. Они даже допускали мысль о любовной связи Маркуса с отцом, поскольку знали отцовские взгляды на любовь и секс, которые, по его мнению, не должны были ограничивать всяческие дискриминационные барьеры. Тем более что они нередко замечали, как многие мужчины и женщины проникались к отцу откровенно любовными чувствами, и могли это понять, считая отца неотразимым, блестяще образованным и безупречно воспитанным человеком. Наконец они решили, что Маркус влюблен в отцовский ум, в материнское тело и в обоих этих замечательных людей.