Луиза Винер - Большой обман

— Да. А откуда ты знаешь?

— Просто у него такой вид, словно он жутко любит шляпы, вот и все. Твой отец носил головной убор?

— Нет.

— Когда ты его видела в последний раз, он не начал лысеть?

— Нет.

— А у него были какие-нибудь особые приметы? Следы от ожогов, родинки, протезы и прочее дерьмо?

— Нет. Ничего. Если не считать руки.

— Что у него было с рукой?

— Она у него не гнулась до конца. Папа когда-то подрался, ему сломали руку, и она у него неправильно срослась. Он может согнуть ее только наполовину.

— Долг, который не вернешь.

— Да, — говорю я грустно. — Наверное.

Большой Луи кивает и просит оставить ему на время фотографии. Он их отсканирует, разошлет старым приятелям и сразу же вернет.

— Ну и как тебе казино? — Луи прячет снимки в конверт. — Тебя хоть пустили внутрь? Позволили как следует осмотреться?

— Да. — Я наконец освобождаюсь от куртки. — Казино почти такое, как ты мне описал.

— И там полно жалких людей?

— Навалом. Все какие-то мрачные.

— Ты ведь в курсе, почему с вами, англичанами, так трудно?

Вот уж он мне сейчас расскажет…

— Вы не умеете веселиться. Вы, блин, слишком зажаты, чтобы радоваться жизни. Всего-то вы стесняетесь. Секс, еда, жалобы на жизнь, выигрыш — все это для вас лишь повод съежиться. А уж особенно деньги. Потому-то у вас и казино такие. Либо ветхие бараки, где полно старичья и гнусняков, либо выпендрежные притоны, куда без галстука не пустят, а крупье смотрят на тебя как на говно. Такое впечатление, что им и без клиентов хорошо. В Лас-Вегасе — совсем другое дело. Можешь садиться за стол хоть в замызганных шортах и с голым пузом, и никто тебе слова не скажет. Главное, чтобы денежка была в кармане.

— Серьезно? Полезные сведения.

— Вы, англичане, все пытаетесь отрицать очевидное. — Луи разворачивает огурцы. — Вы притворяетесь, что даже запах денег вам не по душе, а на самом деле отношение к деньгам у вас точно такое же, как и у всех прочих. Вы словно наркоманы, большинство, во всяком случае. Все скрыто, все спрятано, все пронизано хорошими манерами, хорошим произношением, хорошим тоном, этикетом и… чувством вины. Я вот что тебе скажу, — Луи вгрызается в свой трехэтажный клубный бутерброд, — все это чушь собачья. Хороший тон ничего не значит для покериста. Лично я чихать хотел на хороший тон.

— Чудненько. — Я смотрю, как на губах Луи выступают и лопаются пузыри кетчупа. — А я и не замечала.

— Ты должна четко осознать, что тебе надо от жизни, Унгар. — Луи поворачивается и тычет в меня огурцом: — Ни в коем случае не надо плясать под чужую дудку. Не надо извиняться, когда ни в чем не виновата, и позволять людям помыкать тобой. Надо сопротивляться системе, иначе она тебя проглотит и переварит. Надо брать от жизни все. Понимаешь, о чем я?

Большого Луи несет. И погода-то у нас паршивая, и законодательство об игорном бизнесе архаичное, и сервис дерьмовый, и зубы лошадиные. И вообще, англичане — нация говнюков и нытиков. Если бы не Америка, мы бы давно выступили заодно с нацистами.

Тут уж я не выдерживаю:

— Чего же ты не возвращаешься в свою Америку? Если в Штатах все так замечательно, что ты тут торчишь?

Большой Луи улыбается (широко-широко, даже страшно делается), сплетает пальцы, потягивается и испускает самодовольный вздох. Потом трубно сморкается.

— Яйца курицу не учат. Может, все быстро переменится. Кто знает? А может, я задержусь тут надолго.

Разговор окончен. Луи считает, что раскрыл тему, и не хочет к ней больше возвращаться. Потихоньку начинают прибывать гости. Дин, Мэрилин, Лорен и Кеннеди. Только Сэмми Дэвиса-младшего нет.

По моему настоянию Большой Луи произносит небольшой спич, посвященный памяти Сэмми. Мы выпиваем по бокалу джина с «Доктором Пеппером» (любимый напиток Сэмми), и Луи говорит о заслугах Сэмми в том, что касается игры. Он навсегда останется у нас в памяти как замечательный игрок. Хотя постоянно проигрывал. И никогда не знал, какая у кого карта. И всех достал своим «Ну, ребята, сейчас я вас потрогаю за вымя», как только к нему приходила мало-мальски приличная комбинация. Хорошо хоть про усы жены не упоминает никто. Ага, как же. Разбежалась. Без усов никак. Большой Луи как раз интересуется, кто из присутствующих знаком с женой Сэмми. Почтили память, называется.

Краткое обсуждение и голосование идут следующим номером программы, после чего Сэмми Дэвисом-младшим становлюсь я. Я предлагаю не торопиться с этим и подождать пару недель (хотя бы из приличия), но Кеннеди говорит, что покойный бы нас одобрил. Мы выпиваем еще по глоточку, и Большой Луи вскрывает новенькую колоду карт. В прошлый раз банк метал в основном Луи, но сегодня он хочет, чтобы обязанности крупье по очереди выполняли партнеры. У него болят руки — все пальцы и впрямь в пластырях. Первая сдача выпадает на мою долю.

Я беру колоду — чистенькие тугие карты — и ловко, играючи, перемешиваю. Большой Луи тоже мастер тасовать, но у меня получается аккуратнее, элегантнее и быстрее. Тасуя карты, я стараюсь сосредоточиться. Уж сегодня-то я не допущу ошибок и не дам раздражению одержать верх. Я буду играть тихо-скромно. Да руководят мною терпение, расчет и логика. Все мои знания да будут мне в помощь. Отныне, присно и во веки веков.

— Ну как?

— Что именно?

— Я была на высоте. Ведь правда? Я — достойный игрок.

— Ты играла неплохо. Для девушки.

— Прекрати. Ты просто не хочешь признать, что я справилась с задачей.

— Худо-бедно справилась, — говорит Луи хмуро. В руках у него тряпка. — Однако хороший анализ плюсов и минусов тебе не повредит. Возьми губку и ведро. Непочатая бутылка моющего средства под раковиной.

Мы вдвоем наводим порядок. Моется стол, моется пол, отскребаются пятна. Уборка доставляет нам удовольствие. Большой Луи даже принимается напевать «Нью-Йорк, Нью-Йорк» и предлагает мне присоединиться.

— Ты нормально сыграла. — Луи снимает резиновые перчатки и трет окровавленные ладони щеточкой для ногтей. — Когда ты подсадила Дина Мартина на тройке дам, он обалдел. Никогда не видел его в таком состоянии. Но у тебя была хорошая карта. Тебе шла полоса[55]. Только идиот может провалить игру с такими комбинациями на руках.

— Все так, но ты обратил внимание, как я старалась разнообразить игру? Первый час я играла осторожно, второй — свободно, третий…

— За кого ты меня держишь? Конечно, заметил. Ты верно играла. Внимательно. Сегодня ты была терпелива.

— И я следила за лицами. Ты видел, как я за ними следила?