Джесси Кирби - О чем знаешь сердцем (ЛП)

– Не говоря уже о хот-догах и падающих звездах.

– Вот-вот. – Колтон качает головой. – У меня есть только… – наклонившись через меня, он просматривает содержимое бардачка – …полбутылки воды, четыре жвачки и два батончика Rolo. Не знаю, как у нас получится выжить. – Он усиленно пытается сохранить серьезность, но уголок его рта дергается вверх. Его пробирает дрожь.

– Нам надо снять мокрую одежду, – говорю я, только сейчас заметив, как холодно.

С улыбкой во все лицо Колтон приподнимает бровь.

– Ты считаешь?

Я смеюсь.

– Как-то не так прозвучало. Я имела в виду…

Колтон все улыбается, к моим щекам приливает жар, и я делаю вторую попытку.

– Я имела в виду, мы ведь промокли, замерзли, и ты можешь…

С негромким смешком он протягивает руку и заправляет мне за ухо мокрую прядку волос. И в крохотное мгновение, пока его пальцы легко касаются моей кожи, в воздухе между нами что-то ощутимо меняется. За серой пеленой дождя, который с мерным шумом льется снаружи, все за пределами пространства, где мы сидим, размывается, и я приникаю к нему.

Руки Колтона обнимают меня, переносят к нему на колени, и мы оказываемся лицом к лицу. Полотенце соскальзывает с моих плеч, по телу бежит дрожь, но я не чувствую холода. Только жар его рук, которые плавно движутся вверх по моей спине к мокрым, спутанным волосам, а после скользят по плечам и шее, оставляя везде, где они касаются меня, след из крошечных искр. Я целую его, и на вкус он как океан, и дождь, и все, чего я хочу в этот момент.

Вдали гулко грохочет гром, и я чувствую, как в нас обоих волной нарастает желание. Наши губы становятся все более жадными, тела, вжимающиеся друг в друга, хотят быть ближе, еще ближе. Колтон сбрасывает с плеч полотенце, и мои губы смещаются на его шею, а пальцы опускаются по груди на живот и бегут вдоль резинки его шорт.

Он импульсивно привлекает меня к себе и снова находит мой рот, а я берусь за край своего топа. Тяну мокрую, липнущую к коже ткань вверх и пока нащупываю за спиной застежку лифчика, от холодного воздуха по моему телу проносится новая волна дрожи.

Когда бретельки соскальзывают по моим рукам вниз, и лифчик падает на пол, Колтон делает резкий вдох. Он берет мое лицо в ладони и, тяжело дыша, прижимается лбом к моему лбу. Все в расфокусе; мы глядим друг на друга, глаза в глаза.

Я слышу, как по крыше стучит дождь. Чувствую биение сердца в груди и наше дыхание, прерывистое и дрожащее.

Совсем чуть-чуть отодвинувшись, Колтон проводит большим пальцем по моему шрамику, оставшемуся со дня нашей встречи. Я закрываю глаза, и он целует его. Делает глубокий вдох, потом отклоняется назад, и я, открыв глаза, вижу, что он держится за края рашгарда. Помедлив всего один миг, он стягивает рашгард через голову, и мы остаемся сидеть друг против друга.

Обнаженные в мягком свете.

Мой взгляд уходит от его глаз и спускается к той части его торса, которую он так долго скрывал. И у меня перехватывает дыхание.

Тонкая и отчетливая линия шрама начинается сразу над выемкой, где сходятся его ключицы, и доходит до середины груди. Я чувствую, как он наблюдает за мной, пока я разглядываю его, и ждет, что я сделаю дальше, и в этот момент желание коснуться его становится настолько непреодолимым, что я тянусь к нему, но не уверена, можно ли, и моя ладонь нерешительно останавливается в разделяющем нас пространстве.

Не говоря ни слова, он берет мою руку и подводит к центру своей груди. Прижимает ладонью к коже, и я чувствую стук, которому вторит мое собственное сердцебиение.

– Куинн…

Мое имя, произнесенное шепотом, притягивает меня к нему – туда, где есть только мы, только сейчас.

Я откидываюсь на кровать и тяну его за собой, пока он не опускается на меня всем весом своего тела.

Его губы спускаются по моей шее вниз, мягко задевают ключицы, потом возвращаются вверх, и мы стираем поцелуями наше прошлое. Мы стираем поцелуями все, что не является нами здесь и сейчас. Наши шрамы и нашу боль, наши тайны и чувство вины. Мы отдаем их друг другу и забираем друг у друга, пока они не растворяются в ритмичном шуме дождя.

И дыхания.

И биения наших сердец. 

Глава 29

В жизни бывают минуты, когда так наполнено сердце,

Что при малейшем толчке иль если падет в него слово

Камешком легким, оно готово уже расплескаться,

Тайну свою, точно воду, на землю пролить невозвратно.

    Генри Уодсворт Лонгфелло «Сватовство Майлза Стендиша»

Я просыпаюсь так медленно, что поначалу воспринимаю только одно: ровный, приглушенный стук и размеренное движение то вверх, то вниз там, где лежит моя голова. Меня окутывает тепло, но сразу за ним начинается сырой от дождя воздух, и потому мне хочется прижаться к Колтону, к теплу его кожи и биению сердца, теснее.

На долю секунды это желание ошеломляет меня. Очень долго я думала о Колтоне, как о человеке с сердцем Трента, теперь же – и я не знаю, когда и как это произошло – такие мысли кажутся мне чем-то отдаленным. Даже неправильным. Стук, который я слышу и чувствую, – это сердце Колтона. Я открываю глаза и, стоит мне увидеть очертания его подбородка, загар обернутой вокруг меня руки, как все случившееся возвращается ко мне теплым приливом. Я вспоминаю, как прижимались ко мне его мягкие губы, пока над нами несмолкаемо стучал дождь. То были наши сердца, его и мое; принадлежащие только нам моменты.

Сквозь запотевшие окна проникает рассеянный свет. Снаружи по-прежнему доносится тихий шелест, перемежаемый стуком, с которым на металлическую крышу автобуса падают с кипариса, под которым мы припаркованы, крупные капли воды.

Я притрагиваюсь к нему, кончиком пальца рисую невесомую линию от центра его груди до шеи, и Колтон ежится от моего прикосновения. Делает глубокий вдох и, как недавно, накрывает мою руку своей, а после кладет ее себе на грудь и улыбается, не открывая глаз.

– Привет, – говорю я, вдруг оробев немного, ведь наши тела под покрывалом все еще переплетены.

Колтон приоткрывает один глаз, потом второй, и наклоняет подбородок, чтобы взглянуть на меня.

– Значит, мне не приснилось. – На его лице расплывается улыбка. – Ну, по крайней мере, на этот раз.

Я смеюсь и награждаю его шутливым тычком, но стоит мне вспомнить нас в шуме дождя и представить, что он думал обо мне подобным образом, как сквозь меня проносится новая волна тепла. Я дотягиваюсь до его губ, вокруг меня обвиваются его руки, и в момент, когда все опять начинает исчезать, я слышу жужжание своего телефона.