Светлана Полякова - Храни меня, любовь

— Лорочка, девочка, ты слишком серьезно к этому относишься… Так нельзя. Ну хорошо. Давай на простых.

— Правда, Вера Анатольевна, я и сама не знаю, может быть, это было совпадение, но…

Она до сих пор помнила, как тогда ей было плохо, как болело сердце, и она думала, что не доживет до утра. С тех пор она пообещала никогда не прикасаться к этим странным картам. И начала бояться их особенно, когда Андрей заметил в какой-то беседе с друзьями, что эти карты Таро нарисованы самим дьяволом и поэтому человеку, за душу которого идет борьба, лучше до них не дотрагиваться. Кажется, тогда он рассказывал сюжет своего нового сценария. Конечно, это был его вымысел, но — Лоре вспомнилось тогда ее странное недомогание, и стало страшно.

— Да конечно же совпадение, но — как хочешь…

Вера Анатольевна тасовала карты. «В принципе, так даже лучше, — думала она, уже уверив себя, что дело касается Димы. — Таро трудно использовать в своих интересах, даже с такими молодыми дурочками, как Лора. Они говорят сами. А обычные…» Она чуть не рассмеялась. Даже в беспечной и наивной юности она, научившись нехитрому искусству гадания от своей бабки-цыганки, знала разницу между этими, нарисованными рукой человека, и теми…

Она быстро и умело перетасовала карты.

— На тебя? — поинтересовалась она, посмотрев на Лору.

— Нет, — покачала та головой. — На… короля. На крестового короля.

«Странно, — подумала Вера Анатольевна. — Почему крестовый? Неужели все-таки ее беспокоит Андрей? Или она и от меня пытается скрыть свои отношения с Димой?»

Она ничего не сказала вслух.

Крестовый король выпал в середине. Рядом с ним легла бубновая дама.

С правой стороны. А с левой выпала бубновая любовь.

И Вере Анатольевне почудилось, что крестовый король улыбается нежнейшей и радостной улыбкой. Ей совсем не нравилось и самой наличие рядом этой самой бубновой дамы. Сама Вера Анатольевна вряд ли могла претендовать на эту роль в связи с преклонным возрастом. Может быть, это все-таки не Дима… Но — она с трудом верила в то, что Лора пришла к ней погадать на Андрея. Она ведь прекрасно видела, что Лора уже давно его не любит, и не любила никогда, и замуж-то вышла, потому что — партия выгодная.

Обе женщины смотрели на бубновую даму, одна с недоумением, другая же — с плохо скрытым волнением, облизывая пересохшие от страха губы, уже не желая продолжения этого гадания, боясь узнать будущее, которое, в связи с появлением этой юной блондиночки с ясным взором, уже не сулило ничего хорошего.

Вера Анатольевна все-таки продолжала.

Но, когда выпали две новые карты, она вздрогнула и смешала их.

— Лора, — тихо сказала она. — Я не буду гадать дальше. Выпали пиковый туз и девятка. Надо ли мне говорить, что означает это сочетание, девочка?

— Нет, я сама знаю, — кивнула Лора.

Ее сердце сжало предчувствие беды.

— Смерть, девочка. Кого-то из близких ему людей. Или его самого. Прости, детка, я бы хотела тебе соврать, ведь ты шла ко мне за успокоением…

— Нет, вы ни при чем. Значит, ничего не исправишь…

Она стояла уже, подойдя к окну. Вера Анатольевна не могла видеть ее лица, но плечи Лоры были как поникшие крылья. Она выглядела напуганной еще больше, чем в тот момент, когда появилась перед Верой Анатольевной.

— Лора, глупо ведь верить картам, — попыталась она успокоить ее.

— Да, глупо, — отозвалась Лора покорным и безжизненным эхом. И обернулась: — Но — чему тогда верить? И как — узнать, что происходит?

Она подошла к Вере Анатольевне совсем близко и теперь смотрела в ее глаза безумным, темным взглядом.

— Почему он улыбается во сне, Вера Анатольевна? Почему? Мне страшно, мне так страшно от этой его улыбки, что… Мне так никогда еще не было страшно, понимаете?

— Ну и ветрюга, — пробормотала Шерри. — Бррр… И откуда налетел?

— Хорошо, автобус быстро подошел, — заметила Тоня.

Ветер и в самом деле налетел внезапно, холодный, яростный, сбивающий с ног… Тоня зябко поежилась в своей легкой курточке.

— Да уж…

Шерри засмеялась и тихонько напела:

— Завтра ветер переменится, завтра, прошлому взамен, он придет, он будет добрым, ласковым, ветер перемен…

— Не думаю, завтра снег обещали, — рассудительно отозвалась Тоня.

— Да ну тебя с твой оглушающей реальностью, — отмахнулась Шерри, выпрыгивая из автобуса.

Теперь они шли к супермаркету. Вернее сказать — Шерри летела, а Тоня пыталась за ней успеть, пряча нос в воротник куртки. Она ничего не видела перед собой и, когда нечаянно налетела на какого-то парня, пробормотала:

— Извините…

— Да ничего, — отозвался тот.

Она подняла глаза. Голос показался ей странным, властным.

Парень был в синей куртке и кепке, надвинутой на лоб так, что глаз почти не было видно. Ей показалось, что она его уже где-то видела. Внешность, правда, была у него расплывчатая, как у многих, если бы не эта холодная властность во взгляде.

Она смутилась от его цепкого взгляда, стало не по себе.

— Простите, — еще раз пробормотала она и поспешила за Шерри, стараясь не оборачиваться, точно хотела побыстрее спрятаться за подружку.

Но — она даже спиной чувствовала, что он продолжает смотреть ей вслед. И ей снова показалось, что они встречались уже…

— Ну, и где ты замешкалась? — поинтересовалась Шерри, когда Тоня догнала ее.

— Да так, — махнула она рукой, почти бегом влетая в здание супермаркета, и только там вздохнула с облегчением.

Только там, ощутив себя в безопасности, она наконец решила обернуться.

И — побледнела.

Он все еще стоял и смотрел, смотрел прямо на Тоню. «Глупость какая, — подумала она, невольно отступая, — он же не может меня видеть… Да и что такого, почему я так испугалась? Просто парень. Я теперь всех боюсь, что ли?»

— Эй, — позвала ее Шерри. — Ты чего?

— Ничего, все в порядке…

— В порядке? — переспросила Шерри. — Тогда почему у тебя физиономия такая? И побледнела… Точно смерть свою увидела…

Тоня снова вздрогнула, но взяла себя в руки и даже постаралась рассмеяться:

— Да ничего, просто голова закружилась…

Парень усмехнулся, продолжая смотреть на нее, словно видел и как она испугалась, и слова Шерри услышал, и, развернувшись, пошел прочь.

«Ну вот и все. Он ушел, видишь? И нечего бояться… Просто нервы стали совсем никудышные, от всех переживаний, от ветра этого, от всей жизни…»

И все-таки, даже когда они уже стояли за прилавком, Тоня снова вспомнила его странный взгляд, и ей стало холодно.

Шерри болтала с ней о чем-то своем, смеялась и выглядела счастливой, Тоня снова это отметила, невольно улыбнувшись. Хоть бы у Шурки все было в порядке, подумалось ей. Раз уж самой Тоне вряд ли в жизни повезет, пусть хоть у Шурки…