Ирина Быстрова - Шуточки жизни

Но мы были просто друзьями. Всегда. Не могу вспомнить ни единой минуты, когда думала бы о Димке как о потенциальном бойфренде. Хотя многие мои «претенденты» мне не верили и полагали, что есть нечто, что связывает меня и этого симпатичного светловолосого парня. Никак не удавалось их переубедить. Некоторые даже из-за этих своих подозрений растворились в тумане. Да и неудивительно. По частоте упоминаний в моих разговорах Димка занимал прочное пятое место после родителей, Жаннеты, Галки и работы. А как вы хотели, если я знаю его уже почти тридцать два года. С четырех лет.

Димка – друг детства. Сначала додетсадовского, потом детсадовского, впоследствии – школьного, далее – институтского. Детство – это ведь не период в жизни, а состояние души. Я, как только вижу или слышу Димку, сразу транспортируюсь в детство. Димку это страшно смешит. Он считает, что я никогда не повзрослею. А я уже давно повзрослела, и только он действует на меня таким образом, что я превращаюсь в маленькую девочку. Иногда неразумную, иногда капризную. Но всегда – в хорошего друга.

Итак, выяснили: мы с Димкой всего лишь друзья. Странно, однако, что за все эти годы между нами никогда ничего большего не возникало. И это при практически голливудской Димкиной внешности и моей эмоциональной неустойчивости перед интересными мужчинами. Упущение? Нет уж, скорее преимущество. А то к кому бы мне теперь броситься на грудь с таким деликатным вопросом?

– Так что тут странного? – повторяю я, вгрызаясь в сэндвич.

– Как вам вообще могло прийти в голову даже обдумывать идею об усыновлении Николашиного незаконнорожденного ребенка?

– Он еще не незаконнорожденный, – возражаю я. – У Николаши есть еще шанс признать его.

– Вот это будет лучшее, что он сможет сделать, – усмехается Димка.

– Ты считаешь?

– Ну, не знаю. – Он вытаскивает пачку сигарет.

– Только не кури, – предупреждаю я.

– Да-да, сори, я забыл. Потом покурю.

– Так что ты хотел сказать?

– Не знаю, что я бы сделал на Николашином месте, – продолжает Димка, – но вот на Жаннетином я бы ребенка не брал. Потому что Олег не просто убьет вас всех, а убьет особо жестоким образом, когда поймет, что воспитывает Николашино чадо.

Димка знает Олега лучше всех нас. Это он познакомил Жаннету с Олегом.

– Будь это не Николаша, – вдруг говорит Димка, – может быть, еще бы все и обошлось, но так вот…

– Подожди, подожди, – прерываю я его, – а что Олег имеет против Николаши?

Димка мнется:

– Да так вроде и ничего…

– Да он его совсем не знает! – встаю грудью на защиту Николаши.

Признаться, Николаша мне импонирует больше, чем Олег. Да, иногда я считаю его мямлей, но по мне – так лучше мямля, чем Олег-крутышка.

– Не знает, – соглашается Димка. – Но того, что он о нем знает, Олегу достаточно. Он называет Николашу подкаблучником и слизняком.

– За что? – поражаюсь я.

– Да ни за что, – в сердцах говорит Димка. – Ты что – не понимаешь? Они просто – два разных типа мужиков. Олег не переваривает мягкотелых. У него один разговор: «Как баба» – и все.

– Да ему-то какое дело до Николашиной мягкотелости? – продолжаю возмущаться я.

Надо же, сама не ожидала, что я такая фанатка Николаши!

– А тебе какое дело до привычки Ленки курить в постели? – ни с того ни с сего спрашивает Димка.

– Какой Ленки? – изумляюсь я.

– Такой Ленки, – обиженно бурчит он.

– А-а, – вспоминаю я, – той Ленки…

«Та Ленка» – очередная проходная пешка на шахматной доске Димкиных любовных увлечений. «Та Ленка» курила в постели, носила парики и издавала жуткие взвизги, когда смеялась. «Та Ленка» была излюбленной темой наших разговоров с Жаннетой и Галкой. Года три назад.

– Вы же ее тоже совсем не знали, – в Димкиных глазах все еще плещется обида, – но это вам не мешало мыть ей кости. Так и Олег. Просто видит Николашу – когда вы все вместе где-то тусуетесь – и его от Николаши трясет. Ясно тебе?

– Ясно, – со вздохом говорю я. – Извини, Димка, если мы разрушили твою личную жизнь…

Димка окидывает меня подозрительным взглядом. Но я вполне серьезна, потому что меня вдруг посетила неожиданная мысль: «та Ленка», конечно, была странная особа, но ведь она оказалась последней более или менее постоянной Димкиной подружкой, с тех пор он одинок и периодически невероятно грустен. Неужели это из-за того, что мы…

– Извини, – повторяю я с покаянным видом.

– Ладно, – Димка дожевывает сэндвич, – проехали. А Жаннете от меня передай – пусть даже не думает. Я понимаю, что она сейчас как та мартышка, которая и на елку хочет влезть, и зад не ободрать, но ты же знаешь, так не бывает.

Я киваю, отпивая кофе. Так не бывает. Хотя непонятно, зачем мартышке-то на елку? Ей бы лучше на пальму, но – не суть.

– Поэтому пусть зажмет свои слезы в кулак и ищет другие варианты. – Димка бросает взгляд на часы. – Нам пора, а то тебя начальство в ковер закатает. Он, похоже, у вас мужик суровый.

– С чего ты вдруг решил? – заинтересовываюсь я.

– Сверлил меня взглядом, как будто подозревал в экономическом шпионаже. Или, – Димка прищуривается, – он на тебя глаз положил?

– Дурак ты, Димон, – отмахиваюсь я. – У него такая девушка есть, ты бы от зависти сдох. Я с ней рядом, как с Кэтрин Зета-Джонс.

Димка считал Кэтрин самой красивой женщиной в мире, что, впрочем, не мешало ему увлекаться и совершенно невзрачными экземплярами.

– Девушка, говоришь. – Димка продолжает щуриться на меня. – А тебя это заедает, да?

– Иди ты, – бормочу я и встаю из-за стола. – Поехали.

Мы несемся на всех парах в офис, как выясняется, зря. М.А. уехал на какую-то срочную встречу.

– Просил извиниться, – безмятежно сообщает Вика. – Когда вернется, зайдет к тебе.

– Спасибо. – Я обнимаю свои бумажки и ухожу восвояси. Разочарована? Или обрадована? Понемногу и того и другого. Ну, раз нет спешки, посижу еще над филиальским бюджетом. Так, а это еще что такое? Я впиваюсь взглядом в экран. Почему здесь стоит эта цифра? Я лихорадочно проверяю расчеты на калькуляторе. Вот это номер! Хороша бы я была, явившись к М.А. с этим ужасом. Ф-фу! Я тщательно проверяю остальные таблицы. Ага, вот еще. Все дело в формуле. Так, это сюда, а это – сюда. Хорошо, что М.А. подвис на своей встрече. Я смотрю на часы. Надеюсь, еще с полчаса у меня есть в запасе. Следующие полчаса я провожу за тем, что дополняю свои прежние расчеты новыми идеями, на этот раз проверяя каждую строчку и каждый столбец таблицы дважды. И как я не заметила ошибку? Все оттого, что свалились всякие Жаннеты… Дверь тихонечко скрипит.

– Привет, Лелька.

А вот и рояль под кустами. Жаннета. Все-таки не выдержала. Я обещала ей отчитаться о рандеву с Димкой вечером, но, видно, придется сейчас. Вот интересно, долго еще будут Жаннету держать на работе в ее дизайнерском салоне? Ее ж там почти не бывает. То Москва, то разъезды полгороду в погоне за свежими новостями – какая уж тут работа.