Нокаут - Элианна Рив
– Ты чего молчишь? – тихонько протянула Ира. – Хочешь, прогуляем и не пойдём на пары?
– Нет, зачем? Я не смогу бегать от него вечно, да и надо разорвать отношения, пока они не зашли слишком далеко, – с горечью произнесла я.
– Ты уверена, что хочешь расстаться с Антоном? – уставилась на меня Ира.
– У этих отношений нет будущего, – пожала я плечами.
– Уль, мы все не идеальные, – задумчиво произнесла Ира. – Антон тоже может ошибаться. Винить парня за то, что он уснул, это глупо! – Сорвав жёлтый листик с мокрого куста и подав его мне, подруга продолжила: – К тому же не бабушке Антона решать, с кем ему быть в отношениях. Его тоже можно понять. Парень рос с бабулей-тираном, училкой с древними понятиями о жизни. Ты бы отказалась от Антона, если бы твой отец был против ваших отношений?
– Наверное, нет! Но так обидно… Разве я заслужила такие слова? Меня по-разному называли, но вот так из кровати ещё не выгоняли, – с грустью произнесла я.
– Ну ты поставь себя на место старушки, – сказала Ира. – Ты – бабуля, которая хочет всего самого лучшего для внука, приезжаешь домой, а там полуголая девица в одних трусах, и те в дырку. Как бы ты отреагировала? – перегородила мне путь Ирка.
Я посмотрела в карие глаза подруги и поняла, что она права. Не стоит судить Антона за его бабушку. Но мыши в груди уже сгрызли дыру размером с кратер вулкана. Такую огромную и чёрную.
– И что, мне теперь простить его и жить как ни в чём не бывало? Его бабка меня не примет! – Я обошла подругу и ускорила шаг. Под ногами глухо шуршали мокрые листья, а дождь всё сильнее барабанил по зонту.
– Ну ты же можешь быть разной! – Ира подбежала ко мне и улыбнулась. – Очаруй старушку в этом шмотье, ей сто процентов понравится такая Ульяна.
– Ты сдурела, что ли? – ошарашено посмотрела я на Ирку.
– Ну почему сразу сдурела? – Подруга заправила выбившуюся прядку волос обратно под чёрный берет. – Тебе же не в собес её водить! Так… Чайку попьёшь и скажешь, что тогда впервые попробовала надеть новое бельё, а так ты обычная студентка-задрот. Чем не решение проблемы?
– Дурная! Ты из ума выжила! – покрутила я у виска.
– Ой… Да ну тебя… Я ей тут идеи накидываю, а она обзывается, – обиделась подруга.
– Ну извини… – жалобно произнесла я. – Просто не пойму, зачем тебе это?
Я остановила подругу за рукав пальто. Ира замешкалась и, поправив зонт, задумчиво посмотрела на меня.
– Ну… Я ещё ни разу не видела, чтобы парни так переживали из-за расставания, – грустно улыбнулась Ира. – Он же ворвался вчера к нам, как ошалелый, его невозможно было остановить. Антон тебя любит, Уль… По-настоящему…
Глаза мои устремились далеко вперёд, туда, где пространство уже потеряло чёткость очертаний, смешавшись в одну серо-свинцовую пелену. Шум вокруг постепенно стихал, превращаясь в приглушённый гул, словно ветер шептал старые сказания давно забытых времён. Краски мира растекались неясными пятнами, теряя яркость и глубину, подобно картинкам детской раскраски, оставленной без внимания художника. Внутри меня царила странная пустота, равнодушие – словно какая-то завеса закрыла доступ к эмоциям. Теперь мне казалось, что наши судьбы с Антоном вообще никогда не пересекались, и он вот-вот исчезнет в лабиринте памяти, оставив лишь отголоски когда-то тёплых чувств. Или это обида играет со мной злую шутку? Ведь психологи говорят, что иногда душа прячет самые болезненные переживания подальше, создавая защитный барьер против эмоциональных ран.
Не было никакой измены, никакого предательства со стороны Антона, но слова его бабушки ранили меня неожиданно сильно. Я не понимала, чем заслужила столь резкую реакцию и все те ужасные слова, которыми она меня осыпала. Но, оказывается, человек способен отвергнуть другого не за какие-то плохие поступки, а просто потому, что сам факт его присутствия вызывает раздражение и неприятие. Так случилось и с Антоном. Родная мать оставила его ещё малышом, словно камень с души сбросив, чтобы идти дальше своей дорогой. А бабушка… Бабушка, видимо, была сложной женщиной с ранимой душой, глубоко спрятавшей собственную боль. Вся её любовь к Антону казалась бы искренней и тёплой, если бы не бесконечные требования, ожидания и упрёки, за которыми скрывались её собственные неудачи и внутренние комплексы. Любила ли она внука? Да, конечно, ведь сердце старушки билось именно для него, но эта любовь была особой – деспотичной и порой даже жестокой.
Антону оставалось одно – подчиняться желаниям бабушки, терпя все её выпады и колкости. Да, конечно, подростком он пытался по-своему бунтовать, встревая в бесконечные уличные драки, что заставляло бабушку страдать и плакать ночами. Теперь же, повзрослев, Антон старался не расстраивать бабушку, и потому был готов играть роль послушного внука. А послушный внук, по представлениям бабушки, видимо, должен встречаться с тихой скромной девушкой, этакой серой мышкой, но вовсе не с такой яркой и уверенной в себе блондинкой, как я. Что ж, неудивительно, что, увидев меня с Антоном в постели, бабушка пришла в ярость. Я зажмурилась так сильно, что в глазах замелькали чёрные точки. Встряхнув головой, чтобы прогнать из памяти неприятное воспоминание, я открыла глаза и сказала Ире:
– Наверное, ты права. Мне стоит поговорить с Антоном и поддержать его. Я действительно вела себя как ребёнок!
***
Лекции в университете казались мне нестерпимо долгими. И вот наконец наступила длинная перемена, и я отправилась в столовую. Но и там моё настроение не улучшилось. Еда навевала ещё большую тоску: сухая, словно камень, гречневая крупа да невзрачная, почти чёрная подгоревшая котлета – ну разве могло такое блюдо вызвать аппетит?.. Не чувствуя вкуса, я механически отправляла ложку за ложкой в рот, продолжая размышлять о своей жизни.
Ещё недавно меня тревожило столько разных вещей: бесконечные споры с друзьями, взаимные придирки однокашников, мои собственные комплексы по поводу внешности, чувство неловкости и неприятие самой себя… Теперь всё показалось таким мелким, ничтожным, бессмысленным. Ведь всю свою сознательную жизнь я гордо шла вперёд, будучи решительной, самостоятельной, остроумной и сильной девушкой. Но глупый спор, случайный конфликт вышибли землю из-под ног,
