Папа, где ты был? - Юлия Юрьевна Бузакина
У меня дико колотится сердце.
— Она в сознании?
— Да. Истощена сильно, получила черепно-мозговую травму, но ее быстро поставят на ноги. Не понимаю, как из-за тесной комнаты в общежитии можно решиться на преступление?
— Ее брата арестовали?
— Конечно. Он чистосердечное признание сразу написал, но вряд ли это поможет.
— Понятно. Мы уже почти въехали в город. Через полчаса будем в больнице.
Я откладываю мобильник в сторону.
— Вань, ты только не волнуйся… — начинаю осторожно.
Начинается какой-то дикий фейерверк эмоций, и это не радость. Обхватив себя руками, мой сын давится рыданиями.
— Останови! Меня сейчас вырвет! — кричит в отчаянии.
Я сигналю загородившему обочину автомобилю и резко съезжаю к пустому полю.
Выбравшись из машины, Ваня бежит вперед, а потом его выворачивает.
Схватив бутылку с водой, я устремляюсь за ним следом.
— Не пугайся, это стресс так выходит, — пытаюсь говорить спокойно, сжимая его худые плечи. — Главное, маму спасли. Она жива. Врачи быстро поставят ее на ноги.
Сын всхлипывает.
— А ты? Ты меня не бросишь? — уточняет тихо.
— Я? Ни за что на свете.
Я обнимаю его крепко-крепко. Он зажмуривается и обнимает меня в ответ. Мы так и стоим под проливным дождем, прижавшись друг к другу. Колючий ветер забирается под одежду, влажный воздух свербит в носу, но мы не спешим прятаться обратно в машину.
… Спустя полчаса я останавливаю машину у центрального входа в больницу.
На пороге стоит мой отец, Григорий Тихонов. Он ждет нас с букетом пышных хризантем в руках.
Ванька рвется прочь из машины.
Мой отец что-то ему говорит, вручает букет, и мальчик исчезает за дверью.
Я выбираюсь из машины. Медленно подхожу к отцу.
— К матери побежал, — поясняет тот. — Медсестра его проводит.
Я усмехаюсь.
Посматриваю на человека, с которым сражался всю свою взрослую жизнь.
— Я пропустил самое интересное? — уточняю немного разочарованно.
— Ну… я бы не сказал, что там было интересно. Скорее, весьма неприятно. Держать сестру с черепно-мозговой травмой в подвале с надеждой на то, что она умрет — это отвратительно.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что вернул Ваньке маму.
Он вздыхает.
— Надеюсь, хотя бы этим я заслужил твое прощение за те слова на похоронах у матери? Я не хотел, честное слово! Оно само сорвалось. Да и поплатился я за все сполна: новая жена оказалась змеей. На старости лет я оказался у разбитого корыта с огромными дырами в бюджете компании.
Я ловлю себя на мысли, что впервые за последние годы он меня не раздражает.
— А знаешь, — посматриваю на него лукаво. — Давай попробуем начать все с чистого листа?
— Думаешь? — оживляется он.
— Почему бы и не попробовать?
Отец обнимает меня за плечи, и мы заходим в холл больницы. Кажется, пришло время поговорить с Таней Зайцевой.
…Вот и палата интенсивной терапии. Пышный букет хризантем лежит на прикроватной тумбе.
В приоткрытую дверь мне видно Ваню, который сидит у кровати матери и держит ее за руку.
Мне не хочется нарушать их идиллию, и я стараюсь не создавать шума.
— Приветик, — произношу немного растерянно. Посматриваю на лежащую на постели бледную женщину.
На ее обезвоженных губах проступает едва заметная улыбка.
— Олег, привет, — шепчет она. — Спасибо, что не отказался от Вани, когда в его документах нашлась та глупая записка, в которой я рассказала, кто его отец.
У меня в сердце вспыхивает обида.
— Глупая записка? Вообще-то, ты бы могла и поделиться со мной новостью о том, что оставила ребенка, не дожидаясь катастрофы, — произношу угрюмо.
— Зачем? Мы свободные люди. Совершенно разные. У каждого своя жизнь. Я приняла решение оставить ребенка, потому что ты был особенным. Вот и все. Я не собиралась тебе навязываться.
— Не убедила. Я бы мог участвовать в его жизни. С меня, между прочим, можно было сбить весьма неплохие алименты. А ты этого не сделала!
— Я что, похожа на женщину, которая родила ребенка исключительно ради того, чтобы тянуть деньги из его отца? Не опошляй прекрасное, Олег.
— Как бы там ни было, но теперь я официально являюсь отцом Вани. И я не собираюсь увиливать от своих обязанностей, — упрямлюсь я.
— Отлично, — слышу за спиной голос отца. — А начнем мы, пожалуй, с подбора новой квартиры. Да, Танечка?
Таня удивленно смотрит на нас. В ее взгляде проступают оттенки паники.
— Какой еще квартиры? Олег?
— А, да. Танечка, знакомься. Это мой папа, Григорий Тихонов. Он миллионер, — я с сарказмом представляю отца. — Это папа тебя нашел. А теперь на правах дедушки Ивана он хочет помочь тебе улучшить жилищные условия. Верно, пап?
— Да, — бодро кивает Тихонов-старший.
— Меня в моей жизни все устраивает, — робко произносит Татьяна.
— Да неужели? — выкатывает глаза отец.
Меня начинает разбирать смех.
— Ладно, вы тут обсудите подробнее свои жизненные ценности, а я заберу Ваню к себе.
Ванька с готовностью поднимается. Целует мать в щеку.
— Пока, мам. Я завтра к тебе приеду, — обещает ей.
— Хорош, сынок. Поезжай к папе, — она согласно кивает.
Мы с Ваней переглядываемся. Я крепко сжимаю его руку и веду к выходу.
— А теперь, уважаемая, давайте побеседуем о вашей жизни, в которой вас все устраивает, — слышу бас отца, но не останавливаюсь. Пусть сами разбираются.
— Заедем в цветочный магазин? — предлагаю Ване уже у машины.
— Точно! — он наконец улыбается. — Купим цветы для тети Лены и Кати?
— Купим, — киваю согласно, и сын забирается в машину.
Я сажусь на водительское сиденье, и вскоре наш автомобиль мчится по дороге.
«Жди меня, Куропаткина. Буду делать тебе предложение», — ухмыляюсь победно.
Глава 52. Елена
Почти десять часов вечера. Все вещи упакованы в пакеты и поставлены в прихожей. Я в джинсах и светлом свитере из шерсти. Волосы собраны в хвост. Так удобнее перевозить вещи.
Я прохожусь по квартире, проверяя, все ли вещи собраны.
Захожу в столовую. Не могу удержаться, легонько касаюсь пальцами красивых картин, на которых изображены лимоны.
Сердце сжимается от грусти. Понимаю, что мне будет не хватать этих незамысловатых пейзажей.
В дверях столовой показывается Катя.
— Мам… — мнется нерешительно. — А нам обязательно съезжать?
Я пожимаю плечами.
— Кать, мы не можем надоедать Олегу вечно. Погостили, и хватит. Пришло время возвращаться.
У Кати дрожат губы.
— Мне будет
