Измена. По нотам любви - Мари Соль
По щекам бегут слёзы. Теперь будет так? И это только начало. Мой отец, так любящий Артура, тоже ожесточится против него? А мама уже… Я не хочу! Я хочу всё вернуть. Только это уже невозможно…
— Марк, ты можешь меня отвезти? — обращаюсь я к Тисману.
— К-конечно, — теряется он, — А куда?
— В отель, — говорю, — Какой тут ближе всего?
Не без помощи Марка, встаю. Юрка с Артуром глядят с удивлением.
— Какой отель, Уль? Ты чего? — удивляется Юрка.
— Улечка, милая, может к врачу? — предлагает Липницкий.
Но я игнорирую их обоих:
— Марк, ну так что?
Он стоит потерянный, берёт из моих рук наполненный гелем мешок и суёт в морозилку. У него есть маленький холодильник в кабинете. А ещё мини-бар. Только он для гостей.
— Да, конечно, Ульян! Сейчас кабинет закроем.
Пока он снуёт суетливо, я отхожу к окну. Шарлотта с Иммануилом стоят, как ни в чём не бывало. У неё уже отрос новый лист. Он, как и прежде, красавчик.
Марк зовёт:
— Что, идём?
— Ульяш…
— Уль… — участники драки нерешительно топчутся возле двери.
— Так, на выход! — командует Марк. Он здесь главный.
— Езжайте домой, оба, — бросаю мужчинам, — Завтра поговорим.
Юрка склоняется к Артуру:
— Молись, чтобы у неё не было синяка, понял?
— Да пошёл ты! — бросает Липницкий.
Они застывают у входа в издательство. Долго смотрят, как Марк провожает меня до машины. У него Форд, серебристого цвета. Марку очень идёт! И внутри я могу наконец-то закрыть глаза, выдохнуть:
— Господи! Марк, извини.
— Уля, что ты, — произносит он, — Может, и правда, в больницу?
Я машу головой, отчего мир вокруг расплывается. Возможно, у меня лёгкое сотрясение. Но представить себе, что меня будет осматривать доктор, что нужно сидеть в очереди и заполнять какие-то карточки, я не могу. Так устала! Охота прилечь.
Всю дорогу сижу, закрыв глаза. А когда открываю их, вижу дом Марка.
— Как это? — смотрю на него.
— Я решил, а чего в отель? У меня ты была. Я, ты знаешь, всегда рад тебя видеть. Да и… — он глядит на мою переносицу, — Нос твой! Надо ещё подержать холодное и наблюдать. Вдруг чего…
Впервые вижу Тисмана таким растерянным. Кажется, он покраснел? Или это у меня галлюцинации начались?
— Я тебя не хочу напрягать, — отвечаю.
— Да ну что ты, Ульян! Прекрати! — говорит.
Мы поднимаемся к нему. Марк предлагает раздеться, почистить пальто, которое я извазюкала. Даёт мне какую-то смесь из морозилки. Овощи, кажется? Я послушно сажусь и держу. Из носа торчат две салфетки. На всякий пожарный. Хотя крови была всего капля.
И, тем не менее, Марк предлагает:
— Ложись, я тебе постелю в гостевой. Чай нагрею.
— Марк, спасибо, — устало вздыхаю.
Позволяю ему отвести себя в спальню. Там, стараясь как можно меньше двигаться, снимаю одежду. До нижнего. Залажу в постель.
«Уль, ты где? Возьми трубку», — на смартфоне уже три пропущенных от брата. И пять от Артура: «Куда тебя отвёз этот умник? Напиши, я приеду».
Я ничего не пишу, ни одному, ни другому. Когда Марк приносит мне чай, просто благодарю.
— Я тут мяту добавил. Ты мяту любишь? Она успокаивает, — он садится в изножье.
— Марк, — говорю, — Ты мой ангел хранитель.
— Позвала бы меня! Лучше бы я схлопотал, — озадаченно шепчет.
— Да ладно, — я трогаю нос, — Сильно распух?
— Ну, чуть-чуть, — хмурится Тисман.
«Значит, сильно», — думаю я. Завтра буду красавицей! Все подумают, что это Артур занимается рукоприкладством.
— Посидеть с тобой? Или хочешь остаться одна? — уточняет мой ангел-хранитель.
— Спасибо, Марк, я чай попью и, наверное, книгу послушаю. Может, усну, — говорю.
Он поднимается:
— Если что, я буду рядом, — и, аккуратно прикрыв за собой дверь моей новоявленной спальни, уходит.
И всё же, как мне повезло! Хоть один из мужчин, что меня окружают, имеет терпение, такт и мозги.
Глава 27
Вдохновения нет. Но я непрерывно рисую! После нового года выйдет пилотный проект. Первая серия Уси и Буси! Сегодня работаю в офисе у Куликова. Мне проще ездить сюда, чем ему посылать к нам художников. Марк ревнует, я знаю! Боится, что Кирилл переманит меня, отберёт. Но я человек-консерватор по жизни. Не люблю перемен. Коих итак назревает немало.
В перерыве встречаю Кирилла. Он, кажется, ждал…
— Ульяна! Что с вами? — вопрошает, увидев мою физиономию.
Н-да… Я сперва собираюсь сказать, что наткнулась на дверь. Но понимаю, как это банально! Не хочу выглядеть жертвой домашнего насилия, которая изо всех сил пытается скрыть этот факт. Потому отвечаю, как есть:
— Разнимала дерущихся мужиков, за что и получила в нос.
— Да вы что? — Кирилл смотрит взволнованно. Даже очки опустил. Он, кажется, носит их только во время работы. А так иногда поднимает на лоб.
Сегодня он в тёмно-зелёном пуловере, а брюки кирпичного цвета. Мне кажется, дома у него целый шкаф брюк и пуловеров. Все они очень похожи. Но только с первого взгляда! К примеру, в этом вырез у горловины круглый, а в прошлый раз был уголком.
— Да, вот так! — я трогаю нос. Тот заклеен пластырем. Противовоспалительным. В больницу я всё же сходила. Чтобы исключить переломы и трещины. Только этого мне не хватало. Артур настоял.
Он присылает конфеты, цветы и подарки. На днях прислал бурого мишку. Моцарт его укусил, для острастки. Я поставила Мишу в углу, говорю с ним, как будто с Артуром…
Это невыносимо! Ведь я всё равно разведусь. Так зачем принимаю подарки?
Юрка тоже винится. Готовит теперь только сам, сам же моет посуду. Даже прибрался, без всяких намёков. А вчера постирал мои трусики! Это уже перебор.
— И как же вас угораздило, Уля? — вопрошает Кирилл.
Мы неспешно идём в направлении столовой. Эта столовая стала любимой. А уж печёнка их, просто отпад!
Я вздыхаю, решив не таиться:
— Муж подрался с моим братом. А я бросилась их разнимать.
— Да вы что? — повторяет Кирилл, — Игрушку не поделили? Или напились?
— Да нет, они в целом не пьют, — отвечаю я, — Из-за меня! Просто мы с мужем разводимся. А брат ополчился на него за это.
Я вспоминаю, как испугалась, когда Юрка грозился сломать палец Артуру. «Ведь он же не сможет играть», — пронеслось в голове. И я кинулась, на автомате.
— Да что вы? Как жаль. А я только хотел позавидовать вашему счастью, — грустнеет Кирилл и конфузится.
— Да, завидовать собственно, нечему. Но… Хорошо, что детей у нас нет. Разведут без суда, — усмехаюсь я с горечью.
— Вы молодая ещё, найдёте другого, — бросает
