Мой личный ангел (СИ) - Евгения Кирова
* * *
Не помню, как мы возвращаемся домой, кажется, я сплю всю дорогу, слушая разговоры Риты и Вани. Вечер тоже полностью стирается из памяти. Вроде бы я закрываюсь в комнате и просто лежу, глядя в потолок.
Бессонная ночь. Забыться удается только под утро. Правда мне тут же снится кошмар. В этот раз я почему-то снова не могу ходить и мне приходится вернуться в инвалидное кресло. В таком виде я и еду в универ, где надо мной смеются все, кого я знаю…
Утром кроме головной боли возвращается ещё и боль в спине. Давно забытое чувство.
В квартире никого. Я лежу и не испытываю никакого желания вставать. Завтрак, как обычно стоит на столе. Несмотря на отсутствие аппетита, я все же съедаю несколько кусочков, чтобы хоть как-то передвигаться. А потом сажусь за компьютер. От учёбы я себя освобождаю на неопределённый срок, а вот от работы не могу.
В четыре часа понимаю, что просидела за компом почти весь день. Нужно выйти, подышать свежим воздухом, проветрить голову, сменить обстановку.
Я иду по парку, рассматривая жёлтые листья. В Москве снега будто и не было вовсе. Это к лучшему. Воспоминания итак слишком яркие.
Шаги за спиной заставляют насторожиться. Я оборачиваюсь и вижу Демьяна. На лице несколько больших синяков, даже очки и капюшон не скрывают повреждений. Подозреваю, что тело выглядит ещё хуже.
— Геля, я хочу извиниться. Пожалуйста не убегай.
Я в таком шоке, что не могу сделать и шага. Как он вообще смеет разговаривать со мной после того что произошло? Он воспринимает мой ступор, как возможность подойти ближе.
— Я только хочу извиниться. Не знаю, что на меня нашло. Вернее, знаю. Это меня не оправдывает. Просто, я виноват. Прости.
— Всё сказал?
— Почти.
Я разворачиваюсь и молча иду в сторону дома, не желаю видеть и слышать его.
— Ангелина, — Демьян кричит в спину, но я только ускоряю шаг. Нет сил и желания вести с ним разговоры.
Дома трясущимися руками открываю ноут, не могла подумать, что его появление вызовет во мне такую реакцию. На почте висит новое письмо от Соколовской.
"Ангелина, я не могу принять такую обложку. Ты читала техническое задание?"
Я проверяю, что за файл отправила. Это действительно полный провал. Наверное, самая худшая моя работа, выглядит на уровень класса десятого.
"Я переделаю".
"Не стоит. Я уже попросила другого дизайнера".
Интересно, кого? Чувствую себя разбитой и раздавленной по всем фронтам. Как быстро все меняется в жизни. Ещё пару дней назад я была практически самым счастливым человеком, и как все поменялось теперь.
Ну и ладно. Я захлопываю крышку ноута и иду готовить обед, или ужин, что там больше подходит по времени.
* * *
Князев присылает большой букет с цветами и открыткой. Я отказываюсь принимать его и закрываю перед курьером дверь, хотя последний как раз ни в чем не виноват.
На следующий день Демьян снова дежурит возле моего подъезда.
— Демьян, я тебя простила. Только не присылай больше ничего и сам не появляйся, — я прохожу мимо в сторону парка.
— Правда? Или ты говоришь так, чтобы больше не видеть меня.
— А ты догадливый.
Он идёт следом, но держится на расстоянии.
— Скажи, что сделать, чтобы ты простила меня?
— Ничего. Не хочу тебя видеть.
Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на него. Сегодня он без очков, куртка и шапка. Всё неброское, без лейблов, но стоит, наверное, прилично. Он выглядит таким жалким и разбитым, что я невольно начинаю сочувствовать ему. Это что стокгольмский синдром? Кажется, Артем прав, я слишком много думаю о других.
— Я понимаю. Может просто выслушаешь? — Князев даже не даёт мне ответить, начинает извиняться. — У меня поехала крыша. Я знал, что поступаю неправильно, просто не мог остановиться. Ещё ваши взгляды с Соколовским.
— Так это он во всем виноват?
— Нет, конечно. Он все сделал правильно. К нему никаких претензий.
— Демьян, ты можешь меня не преследовать? Прошу.
— Хорошо, — он утвердительно кивает. Это первый раз на моей памяти, когда он так легко соглашается с моей просьбой. Может ещё не все потеряно у него.
— Я подумаю над твоими словами.
— Договорились.
Я возвращаюсь к своей прогулке, чувствую, что он больше не идёт за мной. Меня отпускает. Неужели я и правда могу простить такое?
Добредаю до универа и иду обратно. Надо решать, что делать дальше. Не могу же я вечно прятаться и бегать. Ещё на расстоянии замечаю знакомую машину и Артема, который стоит рядом.
Ноги перестают идти, я замедляюсь. Зачем он приехал, не понимаю. В какой-то момент просто останавливаюсь, и цепочка мурашек пробегает по спине, ведь Даша могла рассказать про мою татуировку. Он сразу поймёт, что это никакая не первая буква от моего имени. Хотя, зачем ей рассказывать?
Соколовский смотрит в мою сторону, он уже заметил меня, так же, как и то, что я стою, как вкопанная. Артем быстрым шагом двигается в мою сторону. Наверное, можно попробовать убежать. Только бегаю я не очень, да и смысла нет. Поэтому просто стою и жду его приближения.
— Привет. Ты как? Не ходишь на пары. Все таки задумала сбежать? — от его колючего взгляда становится не по себе. — Видел здесь Демьяна. Только не говори, что простила его.
— Так много вопросов. Я даже не знаю на какой отвечать первым, — я расслабляюсь. Кажется мой маленький секрет, так и останется тайной.
— Покажи запястье, — Артем высверливает во мне дыру. Я бледнею, краснею, а потом спокойно приподнимаю рукав над левым запястьем. Он внимательно изучает мою руку. — Другое.
— Зачем тебе? — с ужасом вспоминаю, что не замазала татуировку тоналкой.
— Хочу кое-что проверить.
— Нет.
— Окей. Сам посмотрю.
Соколовский с лёгкостью берет меня за руку, бороться бесполезно, поэтому я просто смотрю, как он задирает рукав и смотрит на каллиграфическую букву А, точную копию его.
Как ни странно, татушка производит на него странное впечатление. Он гладит её пальцами, от таких прикосновений у меня бегут мурвшки, и вовсе не от страха.
— Больно было?
— Не помню, — я ещё пытаюсь играть свою роль до конца.
— Сейчас ты расскажешь мне, что это первая буква твоего имени? — Артем пристально смотрит мне в глаза.
— Нет, — я говорю тихо, но этого достаточно. Между нами будто падает невидимая стена. Нет никаких барьеров и преград. У Артема меняется
