(Не) верю. В любовь (СИ) - Екатерина Котлярова

сильно хочу. У меня там всё печёт. Течёт. Ждёт тебя, — шепчет Алиса сиплым голосом, от которого волосы на загривке встают дыбом.

— Что ты пила, Алиса? — спрашиваю строго, усаживая её на стол и натягивая на неё свитер.

— Эй! Я не хочу одеваться! Пусти! Я хочу всё с себя снять! Мне там всё так печёт. И грудь чувствительная такая. Адам, возьми меня, — хватается пальчиками за плечо, заглядывает в глаза.

Смотрю в её бездонные зрачки и прихожу в ярость. Полчаса дал, блин! И к чему это привело? К тому, что я в комнате с двумя невменяемыми, готовыми иметь всё что движется людьми.

— Ну-ка, закройся! — рявкаю на неё, из-за чего нижняя губа девчонки начинает дрожать, а она с обидой смотрит на меня исподлобья.

— Пусти, — начинает шипеть, как маленькая змейка, извиваясь в моих руках так яростно, что мне с трудом удаётся удерживать её, чтобы ненароком не причинить боль. — Пусти меня, подлец. Снова ты… Я хочу кого-нибудь! Сейчас! Мне нужно, мне там так всё тянет! Миша мне поможет, — хнычет, дёргаясь назад.

Я с огромным трудом удерживаю девушку от того, чтобы она не завалилась назад и ко всему прочему не получила сотрясение. Давлю ладонью между лопатками и дёргаю на себя:

— Ты хоть понимаешь, что тебе что-то подсыпали? Я кому говорил, чтобы ты была осторожна, а? Кому говорил? А ты? Что я вижу, Алиса? Ты на первого встречного готова сейчас запрыгнуть.

Девчонка вдруг вскидывает руку и даёт мне пощёчину. Да ещё и с такой силой, что в ушах звенит.

— Ты подлец! — выпаливает. — Вечно меня обзываешь.

Я хмыкаю. Беру хрупкую ладонь в руку и целую пальцы, которыми она трясёт. Заслужил, ничего здесь не скажешь.

С трудом преодолев сопротивление малышки, я напяливаю на неё свитер. Подхватываю на руки, прижимаю к себе, чтобы она не дёргалась слишком активно, тащу в машину. Пока спускаюсь, она начинает поцелуями покрывать мою шею и ухо. Дышит часто и с надрывом, шепчет:

— Мой Адам, мой. Такой вкусный. Такой… М-м-м… Я бы целовала и целовала.

Я прикрываю глаза, пытаюсь держать себя в руках. Она не понимает, что говорит, не осознаёт, что сейчас не контролирует своё тело. От этой гадости в теле нужно срочно избавляться. Я пытаюсь усадить её на переднее сиденье, но она пальцами вцепляется в моё плечо, не желая меня отпускать. Целует настойчиво, прикусывает кожу, проводит по ней влажным язычком. Мне удаётся разжать тонкие, но слишком цепкие пальчики, пристегнуть Алису.

— Ты куда? — хмурит брови, смотрит на меня исподлобья. — А-ну вернись ко мне. Сейчас же!

— Посиди здесь, малышка. Я вернусь через пять минут.

— Эй! Не смей меня здесь оставлять! — ерепенится, начинает дёргаться, но я захлопываю дверь и блокирую машину.

Оставлять её дружка в доме я не могу. Ему что-то подсыпали, значит, какая-та жура хотела залезть к нему в трусы.

И я не ошибаюсь. Открываю пинком дверь в комнату, обнаруживаю, что Мишу оседлала хозяйка вечера.

— Не помешаю? — цежу сквозь зубы, смотря в перепуганные глаза.

— Помешаешь. Ты не видишь, мы заняты. Выйди.

— Что-то я очень сильно сомневаюсь, что он на это согласен. Слезла с него, — подхожу ближе, смотрю на то, как Миша из последних сил борется с собой — то разжимает, то сжимает руки на заднице девушки, которая напористо трётся промежностью о его ширинку.

— Да пошёл ты К чёрту! Я сейчас охрану позову и тебя выставят за дверь. Ты хоть знаешь, кто мой отец?

— Я знаю, кто мой, — я хватаю девку за подбородок и с силой сжимаю пальцы, видя, как она морщится от боли. — Один его звонок, уже завтра будут разбирательства, почему в напитках были подмешаны препараты.

— Мразь! Ты ещё пожалеешь, что со мной связался!

— Непременно. А теперь слезла, — говорю с ледяной улыбкой.

Девка слетает с колен Миши, покидает комнату.

— Слышишь меня? — присаживаюсь перед ним на корточки.

— Лучше бы не слышал, — морщится, прикрывает глаза и откидывает голову назад. — Какого чёрта только в её жизни появился? Всё испортил.

— Да-да, — хмыкаю. — Вставай, давай.

— Проваливай, а? Мне твоя помощь не нужна!

— Я не сомневаюсь. Но оставлять тебя здесь я не стану. Пойдём. Алиса в машине ждёт. Давай, вставай.

Ворча что-то себе под нос, Миша принимает мой руку и поднимается. Его основательно шатает, взгляд плывёт. Я закидываю его руку себе на плечи, веду вниз. На улице сразу же впиваюсь взглядом в лобовое стекло машины. Вижу, что девчонка снова стащила с себя свитер. Упрямая моя козявка.

Открываю машину, запихиваю Мишу на заднее сиденье. Сам же занимаю водительское. Я поворачиваю голову к малышке, улыбаюсь, когда натыкаюсь на полный ярости взгляд.

— Ты! Оставил меня здесь! Ты…

Алиса ловко, как мелкая обезьянка, перебирается ко мне на колени, пытается поцеловать. Но я уворачиваюсь. Нет, моя маленькая. Наш первый поцелуй ты запомнишь. И ты будешь в здравом уме, а не под действием неизвестного вещества.

Я пересаживаю девчонку на сиденье, несмотря на то, что она излишне активно сопротивляется и тянется за поцелуями. Я пристёгиваю её, целую в уголок надутых губ. Она вздрагивает и расплывается в улыбке. Завожу машину, кладу руку на худенькое колено, чтобы большим пальцем поглаживать его всю дорого до дома.

Кидаю взгляды назад. Кажется, что Мишу вырубило. Я заезжаю во двор дома, подхватываю Алису на руки, иду домой.

— Мам! — кричу, скидывая обувь и снимая кроссовки с Алисы.

— Да, сынок? — женщина выходит с кухни, вытирая руки.

— Мам, а Ксюша с Димой где?

— Тут я. Что стряслось? — брат Алисы появляется в коридоре. — Что с мелкой?

Молодой человек подходит к нам, отодвигает меня и заглядывает в лицо сестры.

— Там в моей машине Миша. Им что-то подмешали. Я не имею понятия, что делать, — перевожу взгляд с лица мамы на Диму.

— Я знаю, что делать, — говорит женщина. — Неси Алису в ванную, под холодную воду. Дима, ты поможешь другу?

— Да, — коротко отвечает парень.

Я подхватываю ничего не понимающую малышку на руки и несу на второй этаж. Заношу в ванную комнату, быстро стягиваю свитер и джинсы, стараясь не смотреть на соблазнительное тонкое тело, изгибающееся передо