Только он! - Ольга Кабацкая

тем чётче я понимаю истинные мотивы твоих поступков? – усмехнулся он в ответ и обернувшись на Никитку, подмигнул ему.

– Если бы ты понимал, то не преследовал меня, – почти пропела я. – Кстати, об этом. Как ты нас нашёл?

– Ты же не думаешь, что я буду выдавать своего осведомителя? – рассмеялся он в ответ.

– Передай своему осведомителю, что она зря перешла на тёмную сторону, – сказала я, останавливаясь на светофоре и поворачивая голову на Лёшу.

– Она желает тебе добра, – назидательно протянул Стужев. – Может прислушаешься к совету опытной и мудрой женщины?

– Это ты Свету сейчас так завуалировано старой назвал? – в ужасе округлила я глаза. – Я передам.

Несколько следующих минут мы провели в тишине. Я даже обрадовалась, что Лёша наконец-то сдался и решил закончить свои сомнительные попытки разговорить меня.

И в то же время я испытала странное чувство обиды от возникшего между нами молчания. Стоило признать, что по пикировкам с Лёшей я действительно скучала. С ним всегда можно было пошутить, он тонко чувствовал моё настроение. Чёрт! Да с ним даже молчать было комфортно! Тишина никогда не давила.

И сейчас я понимала, что ничего не изменилось.

– Всё в порядке? – поинтересовался Стужев, когда я скривилась, свернув на парковку у дома.

– Более чем, – выдохнула, смотря на Татьяну Михайловну и её Тошеньку, прогуливающихся у подъезда.

– О, твой жених, – рассмеялся Лёша, замечая причину моего окончательно испортившегося настроения.

– Да, мой, – ответила с вызовом. – А твоя где? – я демонстративно покрутила головой. – Что-то Лизоньку не вижу. Притаилась где-то, что ли…

Странно, но я давно не получала от неё сообщений. Не то, чтобы я ждала, но… было интересно, куда она подевалась. Чисто по-женски. Банальное любопытство. Не более того.

И мысли о том, что она перестала меня доставать лишь по тому, что у них наладилось что-то с Лёшей – ничего не вызывали. Ни-че-го.

Да, над аутотренингами точно нужно поработать. Вообще никак не действуют…

– Где Лизонька, я понятия не имею, – совершенно спокойно отозвался Стужев, с улыбкой смотря на меня. – Меня это так огорчает.

– Бедняга, – протянула я.

– Ещё какой, – усмехнулся он. – Наверное зря я позвонил её отцу и попросил руки Лизаветы. Честно признался, что банкрот, и что очень хочу породниться с ними. Да, – протянул он, изображая досаду. – И про сына тоже рассказывать ему не стоило.

Не выдержав, я рассмеялась. Правда, улыбка быстро сошла с моего лица. Стоило лишь вспомнить, что финансовый аспект и неравенство стало причиной того, что мы расстались.

– Даже представить не могу, как Борис Геннадиевич переживает ваше разорение, – прошептала я. – Не боишься, что его на этот раз настоящий инфаркт ударит?

– Я не знаю что с ним, да и знать не хочу, – тихо отозвался он. – Знаешь, я столько дерьма от него видел. С самого детства. И… то ли духу не хватало, послать его раз и навсегда. То ли надежду хранил, что он может стать нормальным отцом. Даже поверил, что он может измениться. Тогда… – Лёша зло рассмеялся. – Думал, что болезнь открыла ему глаза. А оказалось, что сам был слепым дураком.

Глава 51

– Я правильно понимаю, что про «Стиль» тебе тоже рассказала Света? – поинтересовалась я, неспешно шагая рядом со Стужевым.

Да, на прогулку я всё же согласилась, хотя убаюкивать Никитку не требовалось. Он спокойно уснул по дороге до дома. Не знаю, что именно послужило причиной того, что я позволила Лёше сходить за коляской и переложив в неё сына отправиться в парк.

Хотелось бы, чтобы причина была лишь в нежелании подходить к замершей у подъезда Татьяне Михайловне. Сама приближаться она не решилась, но всем своим видом показывала, что видит меня и ждёт, пока я соизволю выйти из машины. И я вышла. Сразу же, как Стужев вернулся с коляской. И пошла в противоположную сторону, проигнорировав окрик навязчивой соседки.

Да, мне очень хотелось списать всё на стечение обстоятельств. Очень. И не получалось…

Возможно дело было в каких-то словах Лёши, что против моей воли нашли отклик в душе. Не могу сказать, что жалела его. Просто прекрасно знала про его изначальные отношения с отцом. Они мне были понятны. И знакомы. Как и стремление верить в лучшее. Какой ребёнок не будет хотеть, чтобы его родитель изменился? Взять хотя бы меня – сколько раз я давала маме шанс? Снова и снова, игнорируя её жажду денег. Не обращая внимания на то, что у них происходит со Стасом. Списывала все её алчные советы на желание помочь мне… просто по-своему. И к чему всё привело? Она даже не побрезговала похоронить меня…

Да. Лёшу я понимала. Но всё случившееся между нами, его детские травмы никак не оправдывали.

– Саша? – я настолько ушла в размышления, что совершенно не слушала то, что мне говорит Стужев.

– Прости, я задумалась, – встряхнув головой, я направилась к лавочке. – Присядем?

– Почему нет, – отозвался он, передавая мне коляску. – Я сейчас.

Растерянно наблюдая за тем, как он стремительно направился мимо скамейки, дальше по аллее, я усмехнулась, замечая передвижную кибитку с мороженным. Хотела крикнуть, что хочу шоколадное, но вовремя себя остановила.

Мы не семья на прогулке, мирно беседующая за поеданием лакомств. Это во-первых. А, во-вторых, я боялась разбудить сына.

Присев, я пристроила рядом коляску, дожидаясь возвращения Лёши. Семья…

Сложись всё иначе, у нас бы действительно всё могло получиться. Всё, как я себе представляла. Он бы приходил с работы, целовал меня. Затем опускался на корточки и какое-то время разговаривал с животиком. Гладил бы. Помогал мне надевать обувь…

Где-то там, в параллельной реальности, всё было бы иначе. Лёша бы терпел мои капризы и сомнительные желания, нашёптываемые токсикозом. Встречал бы меня из роддома. Не пропустил бы первую улыбку сына. Спорил бы со мной, выбирая имя и определённо настаивал бы на каком-нибудь Захаре или Петре…

– Надеюсь ты всё ещё его любишь, – я не заметила, как Стужев вернулся и присел рядом, протягивая мне стаканчик с мороженным.

– Шоколадное, – прошептала я, отворачиваясь и незаметно смаргивая выступившие на глазах слёзы. – Спасибо.

– Почему ты плачешь? – всё же обратил он внимание.

– Не плачу, а прослезилась, – поправила я, уже без утайки смахивая с лица слёзы. – Репетирую Никиткин школьный выпускной. Реакцию на речь директора, когда ему золотую медаль вручат.

– А если серьёзно? – не оценил Лёша мой ответ.

– ПМС. Ещё вопросы? – откусив мороженное, я с вызовом посмотрела на Стужева.

Я не собиралась ему ничего объяснять. Ни свои мечты, ни сожаления. В конце концов, пока я сутками не спала,