Любовь - слепа - Джи Спот

получаем на руки подписанный договор на лечение, я не могу сдержать слёзы радости.

— Ура! Мы сделали это! — кричу я, расставив руки в сторону Макара.

Тело само бросается к нему на шею, парень же только слегка приобнимает меня.

— Да круто, малая. Но я бы сказал, что ты сделала это.

— Но ведь это и твои деньги! Миллион — не маленькая сумма…

— Да, да, я знаю, но она в пять раз меньше той, что отстегнула ты…

— Да брось… Я вообще отказывалась от этих денег. Но почему не использовать их на благое дело?

Он мягко отстраняется от меня.

— Пойдём на свежий воздух, я весь вспотел.

Выходим на улицу, и я наконец-то понимаю, что впервые за много дней вздохнула с облегчением. Мысль о предстоящих переменах одновременно пугает и окрыляет.

— А как у тебя дела? Мы так и не поговорили. Как Вика?

— Ты серьёзно? Думаешь я с ней встречаюсь или типа того? — усмехается парень, иронично подняв бровь.

— Ну вы выглядели очень… влюбленными…

— Бред не неси, мы просто трахались, — отмахивается он, а я как всегда удивляюсь лёгкости с которой он говорит о таких вещах. — Надеюсь её брат чмошник узнает об этом…

— Понятно… Ты только будь осторожен, — тревожно вздыхаю я.

— Ой, не мороси. Ну отпиздит он меня ещё раз. Всё лучше, чем прозябать как вы…

— По твоему мы прозябаем?

— А по твоему нет? Дай угадаю, чем вы занимались вчера… Хм… Вы поели, посмотрели фильм, потрахалась, и легли спать…

— Ну, допустим, ты прав… И что с того?

— Ебать, не надо быть Вангой, чтобы знать всё о вашей кринжовой жизни…

— Зато у нас есть стабильность и безопасность, поддержка и любовь друг к другу…

— Ну да… Только друг к другу, — говорит он с явным подтекстом.

— С чего этот тон? — возмущённо складываю руки на груди.

— На какой разговор ты хочешь меня вывести? Начинаешь бесить уже, — узнаю прежнего Макара, значит он не изменился, показалось. — Если больше ничего важного для меня нет, я пойду.

— Ладно, рада была повидаться, — раздражённо бросаю я.

Его глаза сужаются в узкие холодные щёлки.

— А я то как рад… Давай до свидания…

Он разворачивается на каблуках и уходит, оставляя меня одну посреди улицы.

…

Накануне дня Х не нахожу себе места. Я взяла отгул на работе, чтобы провести этот день с Матвеем. Нам предстоит первая длительная разлука за последние пару месяцев, проведённые вместе. Когда все вещи собраны, мы решаем принарядиться, и сходить куда-нибудь поужинать.

Вечером, оказавшись в постели, я набрасываюсь на Матвея, как голодная львица на загнанного оленя.

— Милая, всё в порядке? — осторожно спрашивает он, когда мы мокрые и запыхавшиеся после страстного спринта лежим на влажных простынях.

— Не знаю, а ты как думаешь?

— У меня такое чувство, что ты провожаешь меня в армию, — смеётся мой мужчина. — И я должен сдать какую-то запредельную норму по сексу. Меня не будет всего пару недель. Я вернусь и всё компенсирую. Неделю проведём в постели… Я обещаю… Тебе будет больно ходить, если захочешь…

— Чёрт, это так заметно?

— Ну вообще да, я боялся, как бы ты не отгрызла от меня кусок… Какой-нибудь очень важный кусок… Тот к котому я очень привязан…

— Блин, прости. Просто я переживаю.

— Я тоже, но оно того стоит, — он на пару секунд замолкает. — Не верится, что я смогу увидеть твоё прекрасное личико…

— Откуда ты знаешь, что оно прекрасное? — усмехаюсь я.

— Мне как-то Мак рассказал… Знаешь, мне кажется, что он даже запал на тебя…

— Хм, — только хмыкаю я, слова застряли в горле.

— Ты так не думаешь? — спрашивает Матвей.

— Я ничего такого не замечала, — вру я, проклиная себя последними словами.

— Ну ладно, может показалось… Но если и так, его не трудно понять…

— Что он рассказал тебе? — спрашиваю я, поглаживая Матвея по груди, мне очень льстит этот разговор.

— Он сказал, что не видел девушки красивее тебя. А он видел, ох как много… Сказал, что у тебя полные сексуальные губы, аккуратный носик и большие глаза медово-карие…

— Ах-ах-ах, что так и сказал медово-карие? Ни за что не поверю! — смеюсь я.

— Нет. Он сказал цвета детской неожиданности, — смеётся Матвей. — Но я уловил, что это за оттенок…

— Вот же гад! Это конечно больше на него похоже.

— Да уж… Знаешь в детстве, когда мы крестили его, служительница церкви назвала его исчадием ада…

— Ах-ах-ах, вот это да!

— На вид эта женщина была сама добродетель и терпимость. Так что, — Матвей сделал многозначительную паузу.

— Ладно, я сама спросила… Могла бы предположить нечто подобное, — улыбаюсь я.

— Знаешь, мне и не нужно было это описание. Я уже и изучил твоё лицо вплоть до миллиметра…

— Как? Ты же никогда не притрагивался к нему, — удивлённо восклицаю я.

— Руками нет… А вот так, да… — он начинает покрывать поцелуями мои щеки, нос, глаза.

От его признаний и нежных прикосновений сердце моё трепещет, а между ног разгорается огонь. Ловлю губами его губы, и целую жадно и неистово. Закинув ногу на него, я придвигаюсь ближе к его члену, который уже готов к новому бою. Рукой направляю его в себя, и чувствую приятную наполненность, он движется нежно и мягко, не прерывая поцелуй.

— Можешь сделать это жёстче? — прошу я.

— Как скажешь…

Он опирается на руки, и нависает над тобой, прижимаю его бёдра руками, усиливая толчки. Порочные хлюпающие звуки наполняют комнату, я закрываю глаза и вдруг, оказываюсь на полу, у полоски света под дверью за которой кто-то неистово сношается. Сжимаю его бедра ещё сильнее, слышу жалобный скрип кровати или… это старый диван за той самой дверью. С губ срывается стон.

— "Аааааах…"

Кто это стонет? Я или девушка, что была за той дверью…. С ним.

Фантазия гадкая штука, так легко попасть в её сети. Тело моё между ног сладко жёсткого проникновения.

— Кончи в меня! — выдыхаю я.

— Можно? Ты уверена? — мягко спрашивает Матвей.

— Да, я так хочу! Пожалуйста!

— Ох милая!..

Его финальный толчок, кажется, рвёт меня пополам, дрожу от накрывшего оргазма. Тёплая жидкость вытекает из меня на простыни.

…

Утром я подвожу Матвея до больницы, и отпускаю с тяжёлым сердцем. Отдавая самое дорогое, что у меня есть на милость незнакомцев.

ГЛАВА 36. ЛЮБОВЬ И БОЛЬ

Без Матвея квартира кажется осиротевшей. Время невероятно замедляется, как у горизонта событий чёрной дыры. Вечер растягивается в бесконечность, ничто не помогает отвлечься, даже любимая уборка. Оскар весь день пролежал у двери, скуля, и нервно дёргаясь